Прошло восемь лет после гибели Агнес на эшафоте и разлуки с Мари-Дус, единственной в жизни любви Гийома, главного героя трилогии. Умирающая Мари-Дус вызывает его в Англию, чтобы доверить ему Артура, их сына. Мальчик отвергает отца, его заботы и всю семью отца, видящего в нем чужого.
Авторы: Жульетта Бенцони
удил, скрип колес. Они быстро вскочили и бросились к окну, Артур резко распахнул его.
– Боже! – воскликнул Адам. – Это что еще такое? Кто бы это мог быть, в таком экипаже?
В это время большая дорожная карета, сверху донизу нагруженная чемоданами и баулами, въехала во двор. Кучер, завернувшись в редингот с тройной пелериной, съежившись, сидел на облучке, из-под нахлобученной по самые брови шапки едва виднелось лицо, рукой он крепко держал четырех могучих ездовых лошадей. К экипажу уже спешили Проспер Дагэ и один из конюхов. Увидели наши юные наблюдатели и Гийома: трость в одной руке, трубка в другой, он неуверенным шагом спускался по ступеням, как человек, который больше не ждет гостей и которого удивляет и огорчает неожиданный визит. Потантен спешил вслед за хозяином, держа в руках огромный фонарь.
Почтовая карета – почти новая и, несомненно, комфортабельная – остановилась у подножия лестницы. Окошко опустилось, и в проеме показалась женская головка в элегантной шляпке с белой вуалью. Блики от фонаря играли в волосах цвета меди и золотисто-зеленых глазах. В это же время раздался теплый музыкальный голос:
– Тысяча извинений, дорогой дядюшка, за приезд в столь поздний час и без предупреждения, но при въезде в Валонь у нас сломалось колесо, и мы с трудом отыскали человека, который нам его починил. Что поделать– праздник! Конечно, мы могли бы переночевать и там, но мне очень хотелось вручить Артуру подарок именно сегодня, на Рождество…
Адам круглыми от удивления глазами уставился на брата:
– Мой дорогой дядюшка? Потом она говорит о тебе… Ты что, ее знаешь?
– Конечно, – проворчал Артур, – это моя сестра Лорна, одновременно – твоя кузина, в общем, она… моя сводная сестра…
– Что мне нравится в нашей семье, это то, что она разрастается день ото дня. Но послушай! У меня такое впечатление, что ты ей не рад.
– Да… нет, рад! Только… я не ждал ее так скоро. Она сказала, что приедет меня навестить, но вскоре после моего отъезда должна была состояться ее свадьба, я думал, она приедет гораздо позже. Но… черт побери! Она, кажется, сказала «мы»! Если Лорна привезла своего герцога – вот это настоящая катастрофа…
– Своего герцога? Она вышла замуж за герцога?
– Ну что ты рот разинул? Это самый страшный дурак, которого мне когда-либо приходилось видеть. Но он невероятно богат…
Адам чуть не вывалился из окна, рассматривая приезжих, затем повернулся к Артуру:
– Кроме кучера, мужчин больше нет. Только женщина, похожая на компаньонку.
Теперь Артур высунулся из окна. Внизу Гийом как раз помогал Лорне выйти из кареты. Сзади нее показалась женщина в черном, и мальчик с облегчением вздохнул.
– Благодарение Богу, это Китти. Она была горничной у мамы, я ее очень люблю. Побежали здороваться!
За исключением Франсуа Ньеля, который накануне слишком налег на лучший шамбертэн Потантена и теперь, не раздеваясь, спал в своей постели, все обитатели дома, немного растерянные, высыпали в вестибюль и столпились вокруг двух дам, которым невозможно было отказать в гостеприимстве. Во-первых, потому, что это был один из традиционных обычаев Нормандии, и во-вторых, потому, что они представились родственницами. Даже если их приезд вызвал разноречивые чувства, от радости до некоторого раздражения. Радости, переходящей, что касается Джереми Брента, в легкую панику.
Действительно, одной из причин восторга молодого наставника, когда ему предложили последовать за своим воспитанником, была его безответная любовь, длившаяся вот уже два года, к мисс Тримэйн. Мало назвать это чувство любовью: она его очаровывала, околдовывала и даже повергала в трепет. Он мог стать ее рабом, если бы эта звезда удостоила хотя бы одним взглядом этого земляного червя. И поскольку в мечтах он позволял себе такие вольности, то, если бы об этом кто-нибудь догадался, его немедленно вышвырнули бы вон из дома. Поэтому он и предпочел уехать подальше, считая это единственным способом избавиться от своей тяжелой болезни. Возможно, появление новой богини могло бы его отвлечь, но это было маловероятно. И вот она вдруг нарушила его одиночество и появилась здесь, невероятно красивая в своей черной бархатной шубке с лисьей опушкой, которая так шла к ее волосам и цвету кожи. Ее вид вызвал истинное эстетическое наслаждение и в то же время возродил его муки ада…
Заметив его, она сделала очень грациозный жест рукой, затянутой в тонкую кожаную перчатку:
– О, дорогой Джереми Брент!
