Чужой

на колени у огня, над которым на полке стояло распятие среди горшочков с пряностями и подсвечников. Старик с волнением смотрел на нее: он всегда считал, что молитвы это женское дело, а вовсе не мужское. Тогда Клеманс указала ему рукой на место возле себя:
– Идите сюда и помолитесь, Потантен. Или вы считаете, что то, что произошло, естественно?
– Н… нет, но…
– Тогда делайте, что я вам говорю! Разве вы не поняли, что это предупреждение? Я уже не однажды замечала, что она как будто в доме, но сегодня я уверена, что она вернулась.
– Если вы правы, тогда почему она обращается именно к нам?
– Потому что мы с вами принадлежим этой усадьбе, как и ее стены, мы – хранители этого дома и к тому же мы уже старые и, значит, ближе к смерти и можем ее понять. Не забывайте, что ее бедное обезглавленное тело покоится не в родной земле, а лежит на парижском кладбище, в общей могиле всех тех, кого убила гильотина…
– На кладбище Мадлен, где были похоронены Король и Королева, я знаю! – проговорил Потантен с серьезным видом. – Уже трижды Гийом пытался добиться разрешения на эксгумацию и перезахоронение, но это почти невозможно: их там слишком много

.
– Во всяком случае, это мало что изменит. За бедняжку отслужили много месс, и все за нее молятся. Но мне всегда казалось, что душа ее привязана к этому дому, ведь она так любила его, а раз она сейчас появляется здесь, значит, она страдает и недовольна происходящим.
– Из-за приезда этой…
– А отчего еще? Она бы приняла маленького Артура, потому что он несчастен, этот брошенный ребенок. А вот то, что свалилось на нас сегодня, это другое дело. Я уверена, что она не хочет этого! Если эта женщина останется здесь, значит, соперница победила. Ах, Потантен, Потантен! Очень я боюсь, что нам предстоят трудные дни. Так помолитесь вместе со мной за упокой души мадам Агнес и за нашу дорогую усадьбу На Тринадцати Ветрах! Это надо сделать! Я уверена, что мадемуазель Анн-Мари согласится со мной, когда я ей расскажу, что у нас здесь случилось…
Старик тяжело опустился на колени, широко перекрестился и стал слушать, как Клеманс читала заупокойную молитву…
Остаток ночи прошел без происшествий.

На другое утро шел снег. Это было целым событием в Котантене, ведь многие зимы его не было здесь и в помине. Адам за свои двенадцать лет жизни лишь дважды видел снег, покрывавший землю. Если можно сказать «видел». Ему было всего несколько месяцев от роду, и он, конечно, ничего не помнил, а сегодня утром был просто восхищен белыми хлопьями, кружившими среди деревьев парка!
Снег пошел под утро тихо и медленно и все преобразил вокруг: земля стала белой, а море, напротив, почернело. Снег заглушал все звуки, как будто мир погрузился в вату. Птицы попрятались, а движения Дагэ, который уже возился возле конюшни, казались замедленными.
Адам быстро встал, оделся, наскоро умылся и выбежал на воздух, даже не позавтракав. Главный конюх слыл знатоком погоды.
– Вы этого не ожидали, Дагэ, а? – торжествующе воскликнул мальчик. – Иначе бы вы вчера сказали об этом.
– Что, снег? Конечно, я предчувствовал его приближение! И даже сказал об этом мадемуазель Анн-Мари, когда провожал ее… Она тоже об этом знала. Закат был какой-то зловещий, а это верный признак, да еще похолодало и поленья в очаге стали шипеть.
– Ну ладно! Тогда скажите мне, долго ли он продержится? Чтобы успеть слепить снежную бабу!
Дагэ покачал головой, потер нос и поморщился.
– Нет. Долго он не пролежит. Слишком тепло! Уже тает. Хотя жаль. Когда идет снег, крестьянин отдыхает. Задав корм скотине, можно лениво посидеть у огонька… Но снег может снова начаться.
Артур тоже выбежал из дома и подбежал к ним. Кучер его весело приветствовал:
– Не говорите, что вы сегодня хотите кататься, месье Артур! Эта погода не для лошадей!..
– И не для меня тоже, Дагэ! Я просто прибежал за Адамом: мадам Белек видела, как он побежал сюда, и недовольна тем, что он не позавтракал. Ну пойдем же!
Когда они бегом возвращались на кухню, Артур ворчал:
– Что это тебе вздумалось бежать к конюшне сегодня? Ведь ты же знаешь, что мы собирались пойти к твоему знаменитому камню – менгиру, значит, не стоило дожидаться, пока все встанут!
– А мистер Брент? Как ты сможешь убежать от него? Он ведь всегда встает очень рано!
– А вот как раз не сегодня! Он вчера переел, и полночи ему было плохо. Я попросил мадам Белек приготовить ему чай, и Кола отнесет ему. Заметь,