Чужой

дорогая Лорна, мне необходимо переговорить с Потантеном. Увидимся за ужином. Я сдержу свое обещание, как только смогу.
Пришлось Лорне проглотить свою ярость. Поплотнее закутавшись в голубой шарф, она вышла походкой оскорбленной королевы. Гийом отвесил ей легкий поклон, удобно устроился в глубоком черном кожаном кресле, пока Потантен наливал кофе в чашку.
Вздохнув с облегчением, Тремэн взял чашку, поднес ее к губам, отпил большой глоток, удивленно поднял бровь, сделал еще глоток, потрогал ладонью кофейник и наконец сардонически подмигнул старому дворецкому.
– Не знал, что путь от кухни в библиотеку столь долог. Об этом кофе не скажешь, что он горячий.
– Он был вполне горячим, когда Клеманс наливала кофейник, – ответил Потантен без тени улыбки. – Да и кухня не отодвинулась в глубь парка. Только если где-то портится погода, осторожные люди ждут, пока стихнет гроза.
– Ждут… за дверью?
– Бывает и так…
– Ты… все слышал?
– Думаю, да.
– Что думаешь по этому поводу?
– Чем быстрее мисс Тримэйн покинет Тринадцать Ветров, тем будет лучше для всех. Здесь есть кое-кто, кому она вовсе не по душе…
– Элизабет? Об этом я давно знаю.
– Нет! Кое-кто другой. И его нет больше с нами в этом мире… Мятущаяся душа…
– Ты случайно не сошел с ума? – спросил Тремэн, побледнев. – Ты хочешь заставить меня поверить в привидения?
– В это привидение – да! Спросите Клеманс, если мне не верите. Она так же, как и я, скажет, что мадам Агнес вернулась в этот дом, который хотела сохранить любой ценой.
– Ну и когда же это привидение появилось?
– Вечером на Рождество, после того как приехала мисс Тримэйн, а потом здесь, незадолго до вашего прихода…
– Я ничего не видел, не слышал…
– Ну а кто же эта женщина с длинными черными волосами, которая привиделась мисс Лорне во сне? Мадам Агнес хочет, чтобы она уехала отсюда, до этого в доме не будет покоя.
– Вы бредите оба, ты и Клеманс. Если бы то, о чем ты говоришь, было правдой, она принялась бы и за Артура.
– Это вовсе не одно и то же. Там, где находится мадам Агнес, умеют разобраться, кто – невинный сирота, а кто – интриганка…
– Потантен! – прикрикнул Гийом. – Ты не считаешь, что иногда переходишь границы дозволенного?
– Я всегда говорил вам правду и буду говорить, даже если она вам не нравится. Что касается Артура, вспомните, он, рискуя собой, спас жизнь Адаму. Для матери это многое значит!
Решив, что сказал достаточно, Потантен взял поднос и удалился.
Следующие несколько дней были трудными и напряженными. Снег растаял, а в Тринадцати Ветрах продолжали жить, как в осажденной крепости. С тревогой ожидали плохой новости и подспудно боялись, что болезнь заденет кого-нибудь из них. Каждое утро Гийом верхом на Сахибе отправлялся в Варанвиль, подгоняемый страхом увидеть Розу в слезах, а дом – в трауре. И всякий раз с облегчением вздыхал, увидев ее в окне второго этажа: Роза, привлеченная цокотом копыт, выглядывала гостя. Она все так же не позволяла ему заходить в дом, прямо из окна сообщала последние новости. Увы, состояние больного не улучшалось. Юношу терзали головные боли и высокая температура. Гнойнички лопнули, на лице их, к счастью, было немного, зато тело они усыпали в изобилии. Франсуа Ньель и Белина каждый день купали больного в надежде, что немного спадет температура. Пьер Аннеброн почти не покидал усадьбы, отлучался только по срочным вызовам, предварительно вымывшись и сменив полностью одежду. Возвращался Тремэн таким же грустным, как и уезжал.
По возвращении Гийом запирался у себя, не в силах выдержать взгляда Элизабет. Ее и Александра связывала глубокая дружба, девушка сильно переживала, хотя поставила себе задачу не показывать своего горя и тревоги, охраняя насколько возможно покой девочек Варанвиль, о которых без устали заботилась.
Адам был неразлучен с Амелией, выполнял любые ее пожелания, Артур изо всех сил интересовался куклами Виктории – она привезла с собой целых три – и ее «девчачьими историями». Девочки Варанвиль были заняты и не особенно горевали в своей вынужденной ссылке. Во-первых, потому, что любили Тринадцать Ветров и их обитателей; во-вторых, потому, что по просьбе Гийома Джереми Брент согласился давать им уроки, приспособив учебную программу к их возрасту и способностям. Обе с удовольствием учили английский с Артуром в качестве преподавателя.
Только Лорна жила в стороне от общих забот. В глубине души девушка упрекала себя за страх и тем не менее не могла совладать с собой. Она не покидала комнаты, куда Китти приносила ей еду, раз и навсегда решив, что выйдет только тогда, когда минует опасность заражения. Но больше