Чужой

всего злило Лорну то, что Гийом ни разу не постучал в ее дверь. Хозяин Тринадцати Ветров находил даже какое-то изощренное удовольствие, держа племянницу в неведении относительно того, что ни разу за всю болезнь Александра не переступил порога замка Варанвиль.
Первым дней через пять к Лорне в комнату постучался Артур. Глубоко оскорбленный поведением сестры, он и не собирался скрывать от нее своих чувств.
Вот бы никогда не подумал, что вы такая трусиха! На кого мы с вами похожи? Матушка на небесах наверняка стыдится за вас!
– До самой смерти мама сохранила прекрасный цвет лица и чистую кожу. Там, где она сейчас, ей нечего бояться оспы. В любом случае, я уверена, что она испугалась бы так же, как и я… Но разве может такой мальчишка, как вы, понять страхи юной женщины, чья красота составляет ее единственное богатство?
– Действительно! Где уж мне понять! Только Элизабет еще моложе вас и… почти так же красива, но она не торчит целыми днями среди своих шкафов. Истинная правда, Лорна, я вас не понимаю! Было бы так легко просто уехать…
– Мне уже миллион раз на это намекали! Покорнейше прошу, не начинайте теперь вы! – вскричала Лорна вне себя от ярости. – Кажется, здесь все только о том и думают, как бы вышвырнуть меня вон… и даже вы! Я-то считала, вы меня любите…
Последние слова Лорна произнесла с надрывом – или Артуру просто показалось, – он бросился к сестре, но та тут же отскочила за большое кресло. Наивность этого убежища вызвала у Артура усмешку.
– Вы прекрасно знаете, я люблю вас. Я был бесконечно обрадован вашим приездом и хотел бы видеть вас счастливой… но…
– Тогда не мешайте мне поступать так, как я считаю нужным. Я тоже люблю вас… но поцеловать предпочитаю несколько позже!
– Как хотите! Но предлагаю не тянуть до Пасхи с «выходом в свет»! Иначе станете настоящей затворницей!
И чтобы успокоить нервы, Артур вышел, громко хлопнув дверью.
Наконец наступил благословенный для всех день. Приехав в очередной раз в Варанвиль за новостями, Тремэн увидел, что в замке все вверх дном. Несмотря на порывистый ветер, окна и двери дома были распахнуты настежь, оттуда вырывались клубы пахнущего серой дыма, как будто сам Люцифер поселился в добропорядочном нормандском замке. Посреди двора Белина сжигала на огромном костре вороха одежды, постельное белье, одеяла. Увидев Тремэна, она подняла в знак приветствия огромные вилы, которыми ворошила костер, и крикнула:
– Месье Александр спасен!
Наконец появилась Роза, бледная, худая, но светящаяся от счастья. Заметив Гийома, она бросилась ему навстречу, он едва успел соскочить с лошади и принять ее в свои объятия. Роза и плакала, и смеялась от счастья: температура у больного упала, и отныне доктор Аннеброн отвечал за жизнь юноши.
Они долго стояли, прижавшись друг к другу, Гийом слышал, как бьется сердце молодой женщины. Пока она бежала к нему, чепец слетел, шелковистые волосы рассыпались по плечам, легкой волной накрыли руки Гийома. Потрясенный, он чуть не сказал больше, чем нужно и можно было в этот момент, когда мать только-только выбралась из ада. Но Роза уже отстранилась, и Тремэн увидел, что ее зеленые глаза вновь обрели присущий им веселый блеск.
– Пойдемте скорее на кухню пить кофе! Мари только что вынула из печи сухарики. Устроим праздник!
Она взяла его за руку, и они, как дети, почти вприпрыжку побежали в огромный сводчатый зал, откуда божественно пахло горячим маслом. Мари Гоэль обхаживала своего Фелисьена: тому надоела ссылка, и он рано утром вернулся из Шантелу, влекомый тайным предчувствием, которое бывает только у стариков. Объятиям и радостным возгласам не было конца, не принимал в общем веселье участия один Франсуа Ньель: Роза отправила канадца спать, и никто не ждал, что он проснется раньше завтрашнего утра.
– Вы не представляете, сколько работы выпало на его плечи, и ту преданность, с которой он ухаживал за моим Александром. Это замечательнейший из людей, Гийом, и да благословит вас Господь за то, что у вас есть такой друг! Кстати, – добавила Роза, беспомощно разведя руками, – я совершенно не представляю, как мне его отблагодарить.
Гийому, напротив, это было хорошо известно, и он испугался. Какова должна быть любовь Франсуа к этой встреченной им впервые женщине, что он обрек себя на смертельный риск! Но не ему открывать Розе тайну канадца, тем более если хозяйка Варанвиля и не подозревает, какие чувства внушила этому спокойному, невозмутимому, тихому человеку. Но ответить что-то было надо:
– Я хорошо знаю Франсуа. Ему будет достаточно вашего «спасибо». Однако, когда в доме будет наведен порядок, пригласите его провести несколько дней рядом с вашей улыбкой и вареньем