Чужой муж

Физически.
Тамара сбросила ей на руки шубу и недоверчиво взглянула в глаза.
– Где Валька, ушел, что ли?
– Нет. Но когда ты позвонила, я его будить не стала. Мимо на цыпочках прошла. Вроде спал. Может, еще рано?
– Семь часов, – сухо сказала Тамара, с вновь проснувшимся подозрением оглядывая подругу, но, кажется, ничего этакого в ее облике не обнаружила и спохватилась: – Ты извини, мне самой стыдно за вчерашнее. Веришь, в половине пятого проснулась, не могу сообразить, где мой муж. А как вспомнила, аж в жар бросило: ни фига себе шуточки! Слушай, надо с алкоголем завязывать, а то как-нибудь утром проснешься и саму себя не найдешь.
Наташа не стала поддакивать, потому что алкоголь не любила, а если случалось пить, старалась побыстрее опрокинуть в себя рюмку и запить чем-нибудь: соком или водой. Отказываться и не пить вообще она почему-то не могла. Такая вот конформистка. Старалась быть как все. Не любила выделяться из толпы или каким-то образом воевать за свои права.
И еще она была не согласна, что всему виной был алкоголь. Она могла представить и совершенно трезвую Тамару, которая сделала бы именно этот жест: могу продать его тебе…
Тамара пошла в комнату, а Наташа на кухню. Поставить чайник да бутербродов горячих приготовить. Она уже стала успокаиваться. Вот сейчас Тамара все исправит, и они втроем будут сидеть за столом, завтракать и хохотать над случившимся.
О чем и в каких тонах шел разговор в комнате, Наташа не прислушивалась, но у нее не такая уж большая квартира, чтобы в ней можно было от других отгородиться. Кроме, конечно, ванной и туалета.
Да в кухне и двери-то нет. Бывшая хозяйка зачем-то ее сняла. Наташа собиралась дверь купить, но все как-то не получалось, находились более важные траты… Вместо того чтобы купить дверь, она поставила над плитой импортную вытяжку. А дверь, что же, дверь можно купить и потом. Когда живешь одна, так ли это важно? Потому сейчас она не могла не слышать, разве что заткнуть уши пальцами.
– Доброе утро, Пальчевский, – говорила Тамара. – Разоспался? Ты вроде не из сонь. Вот мы вчера набрались, да? Когда это было, чтобы ты дома не ночевал?
Опять она повторяла свою версию про алкоголь. Мол, он во всем виноват, а раз так, то и ей, Тамаре, не в чем себя винить. Наверное, этого следовало ожидать. Никто и никогда не давал ей отпора, вот Томочка и перешла все границы…
Наташа поймала себя на том, что думает о подруге с раздражением, и удивилась. Ей-то что? Неприятно слышать о Валентине, который ей симпатичен, всякие гадости? Так он не маленький мальчик. Может, ему это нравится? Может, он мазохист какой? В самом деле, если бы он давал своей жене отпор, она бы побоялась всякий раз так нагло на него наезжать.
– Пустяки, – спокойно ответил Валентин. – С кем не бывает.
Тамара хрипло и как-то неуверенно засмеялась. Видно, Валентин реагировал на ее слова вовсе не так, как она ждала. Как было привычно. И тогда она стала злиться.
– Раз пустяки, тогда и говорить не о чем. Одевайся, домой пойдем.
– Не понял.
– А что тебе понимать? Погулял, и будет. Домой, говорю, пора. Столы надо сдвинуть, поставить на место.
– Попроси Николая, – посоветовал Валентин, – я в прошлое воскресенье помогал ему шкафы двигать, пусть и он тебе поможет.
– А ты что?
– А меня больше нет.
– Не поняла. Ты что, и в самом деле решил у Наташки остаться?
– Какая тебе разница, где я останусь? Найду где. Мир не без добрых людей.
– Валик, я тебя прошу, перестань выделываться. – Тон у Тамары и в самом деле был просительный. – Пойдем домой и забудем об этой глупой шутке. Пожалуйста! Хочешь, на колени перед тобой встану?
Наташа тихо ахнула про себя. Что происходит? Пальчевские поменялись ролями? Эта фраза настолько не шла Тамаре, словно ее проговорил вообще другой человек.
– Я была не права. Я злилась, и ты знаешь почему. Ты сам в этом виноват. Я вовсе не из тех людей, которых устраивают подачки. А ты мне кинул кость и решил, что этим я обойдусь…
Боже, что происходит?! О чем она говорит? Наташа ничего не могла понять. Подачка, кость… И к Валентину эти слова тоже никак не могли относиться.
Послышался какой-то стук. Видимо, Тамара таки упала на колени.
– Вот. Я прошу у тебя прощения. Доволен?
Наконец он отозвался:
– Недоволен. Вернее, недоумеваю, зачем ты пришла?
– Как это – зачем? Домой тебя забрать.
– Забрать? – повторил он. – Слова-то какие ты для меня подбираешь. Забрать! Будто в камеру хранения вещь сдала, а теперь за ней пришла… Но кто тебе выдаст чужую вещь? Ты меня продала, забыла? За ящик водки. И теперь я отсюда никуда не уйду. Я знаю, ты начнешь давить на Наташу, она меня прогонит,