Чужой муж

а Валентин спокойно покачал головой и проговорил:
– Ты торопишься. У нас с Наташей есть еще тобой подаренные полчаса.
– У вас с Наташей? – с нажимом повторила Тамара, словно не могла поверить в услышанное.
– У нас с Наташей.
За Тамарой с громким стуком захлопнулась дверь, и в квартире настала прямо-таки оглушительная тишина.
Наташа вернулась на кухню и собрала валявшиеся на полу деньги. Ну вот, а думала, придется до зарплаты занимать! И ничуть не обеспокоилась, в каком виде предстала перед Валентином: ползает по полу, деньги собирает…
А он немного постоял и пошел в комнату складывать белье, которое она ему постелила.
– Это куда можно положить?
Наташа машинально взяла из его рук стопку белья, подушку, одеяло и отнесла в шкаф. Двигалась по своей вдруг ставшей тесной квартирке и все недоумевала: как могла ее тихая обитель стать ареной такой ожесточенной жизненной битвы? Наташа никогда не была воином. Рыть окопы – это пожалуйста, но брать в руки винтовку…
А Валентин между тем спокойно пошел на кухню. Не хотел мешать Наташе наводить в комнате порядок. И в самом деле, идиллия. Два любящих супруга проснулись в воскресное утро. На работу идти не нужно, и поэтому оба не торопятся.
Интересно, зачем Валентину эти полчаса? Решил над женой покуражиться, попугать ее?
Она тоже побрела на кухню. Отчего-то Наташе представлялось, что Валентин сидит, схватившись за голову, и на его лице написано отчаяние.
Ничего подобного. Ее нечаянный гость налил в чашки чай себе и ей и теперь резал хлеб для бутербродов. Как он может?! В такое время думать о каких-то бутербродах! Да еще так аккуратно, не торопясь, намазывать на хлеб масло!
Наташа никак не могла успокоиться. Ее бросало из стороны в сторону. Вернее, ее мысли. То есть думала она то о распоясавшейся Тамарке – в конце концов, чья это квартира и что она себе позволяет: врываться, предъявлять какие-то ультиматумы, кричать на хозяйку. То о Валентине, который расположился у нее дома, как будто Наташа и вправду дала ему какую-то там надежду. Он что же, думает, будто она и в самом деле оставит его у себя? Чтобы вся фабрика и весь город на нее пальцами показывали?
– Это ничего, что я у тебя хозяйничаю? – будничным тоном поинтересовался он.
– Пожалуйста, – пожала плечами Наташа, изо всех сил старавшаяся так же, как и он, выглядеть спокойной.
Она присела на краешек табуретки, будто не у себя дома, а у него в гостях.
– Я положил тебе три ложки сахара.
– Обычно я кладу две.
– Ничего, сегодня тебе нужно побольше глюкозы, – пошутил он и без перехода спросил: – Переживаешь? Решила принять поставленные условия?
– Думаешь, ты мог бы остаться?
Она имела в виду, что Тамара не позволит. Но он не думал о жене, а интересовался именно ее мнением.
– Если бы ты позволила.
– Но зачем? Из этого все равно ничего не выйдет.
– Почему?
Наташа смутилась. Что ему на это сказать? «Ты мне не нравишься»? Или: «Ты не в моем вкусе»? Но это неправда – если бы Валентин был свободен… Вот именно, в этом все дело, и нечего делать вид, будто от решения Наташи что-то там зависит.
Нет, мелькнула на мгновение мыслишка: а что, если плюнуть на Тамару… Но Наташа задавила ее в зародыше. Почему? Да потому, что Валентин оказался в ее квартире и в ее жизни… по-дурацки, ненормально, непорядочно! Никто ее поступка не одобрит. И если Наташа оставит Валентина, то ей придется принять удар на себя. Он-то как бы уже отстрелялся. Тамара потребовала, чтобы супруг вернулся домой, но Валентин отказался.
Тамара отступилась от него на время, потому что она прекрасно знает, кто в противостоящей обороне слабое звено. И сейчас все свои полки она направила именно туда. То есть напала на Наташу.
Что она может сделать Валентину? А ничего. Он пострадавшая сторона. Его унизили, а он ответил. Если на то пошло, многие его одобрят.
А вот на сторону Наташи вряд ли кто встанет. Решат, что она всего лишь воспользовалась ситуацией. Тут Тамара права…
Валентин по-своему истолковал ее молчание.
– Все правильно. Даже если бы ты меня оставила, – пробормотал он, когда молчание уже стало тяготить обоих, – Тамара с таким положением никогда не смирится. Тут, как говорится, к бабке не ходи. И не потому, что без меня не может, а потому, что кто-то посягнул на ее собственность…
– Ты так спокойно говоришь – собственность. Валентин, ты хоть понимаешь, во что себя превратил? Даже я, по натуре конформист, и то не выдержала. Встала на твою защиту. Теперь вот получаю за свою слабость по полной программе.
– Да-а… Сто раз скажи человеку свинья, и он хрюкать начнет. Добровольное унижение не проходит бесследно: