Чужой муж

у человека образуется психология раба…
– Тебе не надоело? – сказала Наташа, наверное, с долей раздражительности.
– Изображать из себя раба?
– Именно.
– Я заигрался, – согласился он, – и погрузился в это болото по самую шейку. Если никто не протянет мне руку…
Что это, он шутит? Ему смешно! Будто так и надо. Мужчина, сильный пол, а она, видите ли, должна протягивать ему руку!
– Иными словами, ты ждешь, что кто-то начнет выполнять за тебя твою работу. Именно как ты и хочешь: вытаскивать из болота, брать на поруки, вытирать слезы, делать за тебя нужные телодвижения. А если что-то не получится, ты сразу объяснишь: «Это ты во всем виновата».
Наташа выплескивала ему в лицо рубленые фразы, как пулеметные очереди, и смотрела, как на глазах становится растерянным его лицо. А что он хотел? Полного единения. Наташа, по его мнению, должна была встать рядом с ним как соратница? Перед лицом разгневанной супруги.
– У нас нет друг перед другом никаких обязательств, – продолжала говорить она, – и я всего лишь подруга твоей жены, сгоряча совершившая дурацкий поступок. Хорошо, что все благополучно кончилось и я смотрю Тамаре в глаза почти с чистой совестью. Вот что я могу для тебя сделать. Выйти и извиниться перед ней за свою дурацкую шутку. И тогда она простит тебя за вольные речи и уведет из этого вертепа, где ты чуть было не погряз в грехе!
Вот это она разошлась. Хорошо же ее зацепили супруги Пальчевские.
– Разве я просил что-то делать для меня? – Он внимательно посмотрел на нее. – Для меня одного? Честно говоря, я надеялся, что ты и я – теперь МЫ.
– Мы?! – Она чуть не захлебнулась от возмущения. – Разве я дала повод тебе думать, будто готова разрушить твою семью из-за какой-то ерунды? Разве у меня настолько широкие плечи, что я спокойно могу взять на них такой тяжелый груз?
Он снял очки и протер их чистым – выстиранным Тамарой! – платком.
– Теперь я понял, почему ты так нервничаешь. Для тебя все случившееся – неожиданность. Действительно, я же никогда не говорил тебе о своей любви и о том, что с самого первого раза, едва тебя увидел, мечтал, что, возможно, когда-нибудь мы сможем быть вместе… Нет-нет, я не желал Костику ничего плохого. Я просто думал: а вдруг вы перестанете любить друг друга и разойдетесь… Выходит, иной раз мечты сбываются, но за них приходится слишком дорого платить… Теперь ты меня, наверное, возненавидишь. Если и в самом деле мысль материальна, то, может, именно мое желание быть с тобой лишило жизни Костю…
– Не говори глупости, – резко сказала Наташа, – ты же не желал ему смерти.
Он сразу за ее слова ухватился и продолжал говорить быстро-быстро, словно боясь, что Наташа его прервет:
– Не желал! Но я желал, чтобы ты была свободна.
– Я свободна уже три года, – медленно проговорила она, мысленно ужасаясь: что происходит? Выходит, она намекает, что надо было ему раньше обо всем сказать?
Но прежде Наташа ничего такого не замечала. И он тут же озвучил эту ее мысль:
– Ты никого и ничего не видела. Все эти долгих три года. Я потому не заговаривал с тобой о своих чувствах…
Как Наташа ни была оглушена его признанием, она все же мысленно возразила ему: нельзя говорить слова любви одной женщине, продолжая жить с другой.
С одной стороны, послушаешь его – романтик, а с другой – голый материалист. Жил с Тамарой и выжидал, когда у Наташи откроются глаза. Такая обнаженная правда шарахала почище оголенного провода и заставила Наташу посмотреть на Валентина совсем другими глазами.
– …Но вот теперь я сказал, и что, ты готова к моему откровению?
– Не готова, – согласилась она. – Но ты уверен, что выбрал подходящее для этого время? И Тамара ничего не подозревала об этом… Ты оставлял свой плацдарм подле нее на всякий случай? На тот, если я не отвечу тебе взаимностью?
Он некоторое время молчал, переваривая ее слова, а потом глухо выговорил:
– Ты права, люди, которые разучились отвечать за свои поступки, не заслуживают снисхождения.
Наташа не хотела обижать Валентина, но, похоже, оба супруга будто сговорились перекладывать ответственность на ее плечи. Правильно сказала Тамара, они – свои собаки, а Наташа чужая…
А Пальчевский вообще… как эстафетная палочка, которую передают из рук в руки! И жена недаром все время держала над ним кнут: он не мужчина, а так себе, ни рыба ни мясо…
Валентин медленно оделся и хотел поцеловать ее руку. Наташа невольно отшатнулась, а он горько усмехнулся:
– Наверное, я это заслужил. Извини.
Вышел и аккуратно прикрыл за собой дверь.
Наташе оставалось только недоумевать, зачем вообще она ввязалась в это дело. Что за затмение на нее