Чужой муж

– Спи-спи, – сказал он ласково, – еще рано. Я иду, потому что мы с Анатолием договорились встретиться с утра пораньше. Да и Жюль обещал подойти.
Жюль – француз-механик, который помогал фабрике монтировать линию по производству туалетной воды.
Но глупо было валяться в постели, вместо того чтобы накормить любимого мужчину завтраком.
Любимого мужчину! Как просто она об этом думает. Только из-за того, что переспала с ним и несколько раз поговорила по телефону?.. Но тут же она оборвала собственное ворчанье. Что за привычка все анализировать да раскладывать по полочкам? Те же французы считают, что жить надо сегодняшним днем…
Сделала омлет свой фирменный. С зеленью – Наташа хранила ее в морозилке. Правда, молоко пришлось варить из порошка, но что еще можно было придумать на скорую руку?
Как в таких случаях водится, экспромт удался. Валентин ел и нахваливал. Потом поцеловал.
– Спасибо, Рыжик, никогда не ел такого вкусного завтрака.
Он пошел одеваться и, уже взявшись за ручку двери, повернулся к ней:
– Наташа, а ты не будешь возражать, если после работы я приду опять?
– Не буду, – просто сказала она.
Но когда он ушел, ее стали терзать сомнения.
Прежде в своей жизни Наташа не делала ничего такого, за что ее могли бы осуждать. До той самой роковой субботы.
Вообще до встречи с Пальчевским ее жизнь была ясна и определенна. И правильна. За Константина Рудина она вышла замуж девственницей, потому что считала, что принадлежать лишь бы кому оскорбительно.
Если бы не погиб Костик, они прожили бы вместе до глубокой старости, окруженные толпой любящих детей и внуков. Этакие ничем себя не запятнавшие патриархи города.
Наташа вспомнила, что и ее бабушка по материнской линии всегда боялась людской молвы. «Что скажут люди?» – восклицала она в минуты, когда кто-то из членов семьи вел себя не так, как принято.
Вот и она сейчас думала: «Что скажут люди, если Валентин останется жить у меня? Дождалась Тамарка подлянки от лучшей подруги. Все бабы стервы, правильно Аллегрова поет!»
Но из угрызений, как говорится, каши не сваришь. А ведь ей и в самом деле надо что-нибудь сварить к приходу Валентина.
Она оделась и пошла в магазин. А точнее, шмыгнула в магазин. Все-таки у нее не все дома. Казалось, и продавцы, и покупатели только на нее и пялятся с осуждением. Если не умеешь держать удар, чего тогда лезть в драку? Взяла бы и позвонила Пальчевскому, мол, не приходи больше ко мне, я передумала… Не борец ты, Рудина, нет, не борец!
Но пока она так угрызалась, руки привычно делали знакомую работу по приготовлению обеда. К часу дня позвонил Валентин.
– Это госпожа Рудина? – спросил он нарочно официальным голосом.
– Она самая, – пискнула Наташа.
– Рекомендую вам из дома никуда не отлучаться. Вас посетит с дружественным визитом главный механик парфюмерной фабрики.
– И что он будет у меня делать?
– Монтировать на дому линию по производству крепких объятий и горячих поцелуев.
– Импортную?
– Отечественную.
– А презентация будет?
– Непременно. С французским коньяком, полученным мною от французского коллеги в знак признания заслуг как монтажника… Кстати, госпожа Рудина, вами мои заслуги никак не отмечены.
– Комиссия рассмотрит ваш вопрос, – сказала она строго.
– Понятно, – шутливо вздохнул он, – на родине прославиться куда как труднее. А большая коробка ассорти Бабаевской кондитерской фабрики не смягчит выводы комиссии?
– Смягчит, – подумав, сказала Наташа, – она, возможно, от себя кое-что добавит. Например, отбивные котлеты с картошкой фри. Главный механик это любит?
– Из рук комиссии он станет есть даже отраву.
– Я подозревала, что тебе не слишком понравилась моя кухня, но чтобы настолько…
Они дурачились как маленькие, находя особую прелесть в приколах и намеках, понятных только им.
А потом, когда Валентин пришел, у Наташи все было готово, и она накрыла стол, как обычно в праздник.
– Сказал Жюлю: извини, не могу больше задерживаться, меня ждут, – рассказывал Валентин, с аппетитом поедая Наташину стряпню, – а он: я понимаю, технологическая линия может подождать, любимая женщина ждать не должна. Согласись, французы – истинные ценители жизни.
– Наверное, – улыбнулась Наташа, глядя в его сияющие глаза.
Господи, ну отчего так: ей хорошо, а сердце сжимается от какого-то безотчетного страха.
Она всегда была трусихой, чего уж там! И знала, что не умеет противостоять напору судьбы. Ей легче было спрятаться в раковину и замереть там, ожидая, что все разрешится само собой. Потому так тяжело и перенесла смерть