Чужой муж

женой?
Она посмотрела в его глаза, которые стекла очков делали беспомощными, и сказала:
– Я трусиха. Я страшно боюсь загадывать. Давай ничего не говорить о браке до того, пока вас с Тамарой официально не разведут.
– Но ведь это все равно случится, – горячо сказал он, – нет такого закона, чтобы человека держать в браке насильно.
– Тем более что подождать надо совсем немного. Меньше двух месяцев.
– Одного месяца и трех недель!
– Тем более. А за это время мы как раз проверим свои чувства, хорошо?
– Хорошо, – с некоторым разочарованием кивнул он.
Ему хотелось от нее заверений и тоже признаний в любви, но Наташа никак не могла заставить себя это ему сказать.

Наташа проводила Валентина на вокзал – он уезжал вместе с Жюлем.
Накануне Любавин позвонил ей в лабораторию, предложил поехать вместе – все же был рабочий день, – и Наташа согласилась.
Не стесняясь окружающих, Валентин поцеловал ее и обратился к Любавину:
– Анатолий Васильевич, увозите Рудину поскорей. Неделя – это вовсе не вечность, а всего семь дней.
– Математик ты наш! – улыбнулся Любавин и предложил Наташе руку. – Если семь дней не вечность, то почему поскорей? Боишься расплакаться? Пойдемте отсюда, Наталья Петровна. Не будем махать платками вслед поезду, нас здесь не поняли.
В машине Любавин взглянул на часы:
– О, уже половина пятого. Идите-ка вы домой, Наталья Петровна. До конца работы осталось полчаса. Нет смысла возвращаться на фабрику.
Он довез Наташу до дома и высадил у подъезда. Войдя, Наташа машинально проверила почтовый ящик – никто ей не писал, а потом поднялась на второй этаж и у своей двери полезла в сумочку за ключами.
Случайно бросила рассеянный взгляд на дверь и замерла от неожиданности: дверь была не просто не заперта, она оказалась даже неплотно притворена. Разве они с Валентином не закрыли ее на ключ? Неужели настолько были заняты друг другом и предстоящим расставанием?
Такое вполне могло случиться. Тогда почему Наташа медлит, боясь прикоснуться к дверной ручке, словно неизвестный злоумышленник подвел к ней ток?
Но не стоять же столбом перед собственной дверью, не решаясь зайти. Может, позвонить соседям, попросить, чтобы зашли вместе с ней?.. И стать посмешищем всего города! В конце концов, что может с ней случиться? Чай не в Чикаго живет.
Конечно, лучше бы она кого-нибудь позвала, потому что в ее квартире царил такой разгром, какой прежде она не смогла бы себе представить.
Весь хрусталь, вся дорогая посуда, которую Наташа покупала еще с покойным мужем, – все было разбито вдребезги.
Одежда, сброшенная на пол с полок шифоньера, повсюду валялась на полу, и погромщики, похоже, не стеснялись на нее наступать.
Наташа без сил оперлась о косяк. Что делать? Вызывать милицию? Но, судя по беглому осмотру, ничего из вещей не пропало. Скорее всего органы правопорядка не станут даже заводить дело. У них с кражами хлопот невпроворот, а тут – обычное хулиганство.
Возможно, у нее спросят, не подозревает ли она кого-нибудь. Подозреваю, скажет Наташа, это сделала женщина, у которой я увела мужа. Они пригласят Тамару, и выяснится, что она как раз в это время сидела на каком-нибудь совещании.
Пальчевская из мести наняла хулиганов? Но во-первых, это очень трудно доказать, а во-вторых, что бы вы делали на ее месте?
Теперь ей страшно было оставаться в своей квартире. Если незваные посетители так спокойно вскрыли оба замка – Наташа осмотрела дверь и не заметила следов взлома, – то что помешает им сделать это еще раз?
– Почему у тебя дверь нараспашку?
Эта простая фраза заставила Наташу подскочить на месте от страха. Она оглянулась. В коридоре стояла Тамара Пальчевская.
– Что молчишь? Дверь, говорю, надо закрывать, тут тебе не Америка.
Наташа опять не закрыла дверь? Оставила открытой на всякий случай. Вдруг придется убегать из собственной квартиры?
Тамара стояла и ждала ответа, и Наташа кивнула на разгром, внимательно следя за выражением лица Пальчевской.
– Ну и ну! Ты с кем-нибудь поссорилась?
Причем сказала тоном, в котором не прозвучало ни грана фальши.
«Поссорилась. С тобой», – чуть было не сказала Наташа. Но в последний момент передумала. Именно такого объяснения Тамара и ждет. Чтобы в ответ сделать круглые глаза и сказать: «Неужели ты подумала, что мне будет не лень все это крушить и ломать?»
– Послушай. – Наташа старалась говорить спокойно. – Зачем ты пришла? Полюбоваться?
– Не говори ерунды. Для начала я помогу тебе убрать это.
– Поможешь?! Ты мне уже помогла!