Чужой муж

не имел в виду. Просто такая основательная женщина, как вы, непременно носила бы обручальное кольцо.
Наташа поежилась. Второй раз она общается с этим человеком, и второй раз у нее возникает ощущение, что Сан Саныч понимает ее лучше, чем она сама.
– Значит, – продолжал тот как ни в чем не бывало, – у вас все хорошо: работаете, живете с родителями, здоровы, ребенка ждете… Шестой месяц?
Она опять смутилась.
– Шестой.
– Если я правильно считаю, он ОТТУДА?
– Оттуда.
Она опустила голову, потому что в его тоне проскользнуло… нет, не осуждение, но все равно какая-то неодобрительность. Зачем Наташа ему позвонила? Он опять не так поймет ее, как и в прошлый раз…
– Я никогда не преклонялся перед американцами, – говорил между тем Сан Саныч, – но чего они в общей массе не имеют, так это затянувшейся инфантильности.
– Что вы сказали? – Наташа была поражена; она даже подумала: не ослышалась ли? Он опять ее поражает. – Я – инфантильна?!
– Именно. Сначала вы верите своему врагу, успокаивая себя тем, что на вашего любимого человека у нее якобы больше прав. Потом вызываете меня, будто фею, которой достаточно взмахнуть волшебной палочкой, и все станет на свои места. А вы? Что делаете при этом вы сами? Сидите и покорно ждете, чем все кончится?.. Вот, например, как отнеслись к будущему ребенку ваши родители?
– Хорошо отнеслись. Сказали, рожай, мы поможем вырастить… – Наташа чувствовала себя как на экзамене.
– Видите, какой вы везунчик. И здесь – ноу проблем!
– Извините, – сказала Наташа, поднимаясь, – и в самом деле вы правы, я надеялась, что вы подскажете, глупо, конечно, позвонила, навязалась…
– Ишь ты, какая обидчивая! – Он схватил ее за руку. – «Тьмы низких истин нам дороже нас возвышающий обман»? Нет уж, останьтесь, мы не договорили. Так что же случилось в том городке после вашего побега?
Прав вице-губернатор: поздно запирать конюшню, когда из нее увели лошадь. Пришла и говори… Каламбурчик!
И она стала рассказывать.
Сан Саныч выслушал не перебивая. Только в конце ее рассказа заметил:
– Выходит, я был прав: от одной женщины мужику трудно отбиться, а уж от двух… Но не буду больше вас терзать. Что сделано, то сделано. Так и быть, согласен поработать у вас феей.
– Не понимаю.
– Я поговорю кое с кем, и вашего Валентина доставят прямо сюда.
– Доставят? Но он же не груз, живой человек. Как его можно доставить против воли?
– Наташа, вы как маленькая девочка. Если человек понадобился зачем-то, например, следствию, его могут доставить в нужное место не только с другого конца страны, но и из-за рубежа.
– То есть как правонарушителя?
– Когда человек в запое, разве ему не все равно, ехать в спецтранспорте или валяться под забором?
– Но тот город, в котором Валентин живет… Там же все друг друга знают. Что они скажут?
– Скажут, допился Пальчевский!
Этот человек, Сан Саныч, он что, над ней издевается? Она с подозрением взглянула на него, но в лице сидящего напротив мужчины ничего не изменилось. Он смотрел так же спокойно и участливо.
– Съешьте, Наташенька, это мясо. Ей-богу, отлично приготовлено!
– Зачем вы так, Александр Александрович?
– Что, плохая из меня фея? – несколько смутился он.
– Я уже все поняла, хватит!
– И что вы решили? – Он с интересом посмотрел на нее.
– Поеду к нему сама. Пусть он меня прогонит, обзовет последними словами – стерплю, сама виновата. А ему унижений хватит.
– Считаете, еще не все потеряно?
– Считаю, что хребет, как вы говорили, ему еще не сломали. Это он сам думает, будто все потеряно, но я-то знаю… Психоаналитик, наверное, сказал бы: тяжелое детство – он ведь сирота, воспитывался в интернате, трудные обстоятельства, многочисленные стрессы, но одно известно точно: Валентин Пальчевский – порядочный человек.
– А за ребенка своего не боитесь? – Он кивнул на Наташин живот.
То ли ею овладел кураж, то ли она и в самом деле почувствовала уверенность в своей правоте, но она сказала:
– Не боюсь. Пусть растет мужчиной. И привыкает преодолевать трудности.
Она лихо выпила стакан с томатным соком.

Наташа взяла на работе один отгул – на пятницу. В субботу-воскресенье она собиралась встретиться с Валентином и к понедельнику вернуться.
Теперь она старалась не думать, как произойдет эта их встреча, потому что при одной мысли о предстоящей поездке ее сердце тревожно екало.
Конкурс красоты закончился, но устроители не отпускали девушек по домам. Со следующей недели предполагалось