Чужой муж

вроде мужской голос слышала, – весело проговорила вышедшая из ванной с полотенцем на голове Стася. – Прибыл хозяин дома?
– Убыл некий визитер, – вздохнула Любавина.
Наташа ничего не говорила, будто в шоке.
– Вы хотите сказать, что приходил Валентин? – сразу поняла Стася, едва взглянув на подругу. Поняла, что та сейчас вся в думах, тронула ее за руку. – Пойди прими душ, а я Люде помогу…
Любавина вложила ей в руку полотенце. И даже слегка подтолкнула, потому что Наташа напоминала собой сомнамбулу, которую вроде и будить опасно, потому что в своем лунатическом сне она идет по самому краю крыши.
«Напрасно я не воспользовалась предложением Сан Саныча, – с неизвестно откуда взявшейся озлобленностью подумала Наташа. – Надо было привезти его в милицейской машине. Или в арестантском вагоне. В чем там еще возят заключенных. Да чтоб он еще и несколько суток просидел в камере с бомжами и уголовниками!»
Но потом сама же и решила, что вряд ли бы его это испугало, если он добровольно упал в зловонную яму, где сидят такие же утратившие человеческий вид индивидуумы.
А она еще до приезда сюда думала, что Валентин ребенку обрадуется… Нет, не думала, чего врать-то? Поехала на авось, а вдруг получится вытащить Валентина из этого спонтанного пьянства? Думала, что ее любовь… Теперь она уже говорит о любви как о само собой разумеющемся, а совсем недавно громогласно сомневалась… Говорят, у русских женщин жалость – синоним любви, но Наташа ведь с этим не согласна?
Хотела отбить у судьбы родного отца для своего будущего ребенка, а была бы с ним, с Валентином, счастлива? Даже не так: на неродившегося человечка уже груз взвалила: «Давай, сынок, оправдывайся перед отцом за свою неразумную мать!»
В ванной она медленно разделась, взглянула на себя в зеркало. Такой живот уже не спрячешь. Что же, Валентин в запале этого не заметил?
Однако как плохо он выглядит… Подумать только, если бы Наташа не уехала, они бы уже поженились и жили себе спокойно… То есть вряд ли спокойно, но вместе…
Так от чего же Наташа бежала? Или от кого? Она совсем запуталась. Как в кино все просто: взглянули друг на друга, и уже – я тебя люблю! Почему у Наташи так не получается? Почему она сомневается в себе: потому, что и в самом деле не уверена в любви к Валентину или не хочет любить ТАКОГО?
Странно, даже струйки горячей воды не привели ее в себя. Может, попробовать холодный душ?
– Наташа, с тобой все в порядке? – стукнула ей в дверь Стася.
– Нормально, я уже выхожу, – отозвалась она и поспешно закрутила кран.
Мудрецы уверяют, что человек в жизненно важных событиях всегда одинок. Но вот такое событие наступило в жизни Наташи, а сколько человек за собой она поневоле тянет! Последнее слово, конечно, останется за ней, но стоит только бросить клич: «Помогите!», как уйма людей тут же бросятся на помощь. Да и высказывание: «Я не знаю, что делать!» – тут же вызовет массу желающих дать совет.
Она встретила сострадательные взгляды обеих женщин, но Любавина постаралась его отвести, а Стася и не подумала.
– Если так и дальше пойдет, малыша ты не доносишь. Мы с Людой поговорили и решили, что тебе лучше вернуться домой, пока ничего плохого не случилось. Это ненормально, чтобы женщина в положении, за которой и самой нужен уход, пыталась вытащить из болота здорового, сильного мужчину.
– Наверное, он все же не очень здоров, – пробормотала Наташа.
– Это его проблемы!
– Девчонки, давайте садиться за стол. Неприятные разговоры мешают пищеварению. Наташе мы нальем гранатовый сок, а сами… Вино, водка?
– Лучше водку, – отозвалась Стася. – И все же… Извини, Люда, но эта мысль не дает мне покоя. Почему я не отговорила Рудину сюда ехать?
– Значит, так надо было, – решительно сказала Наташа, – и если у меня ничего не получится – вполне может так и случиться, – я не буду в своей будущей жизни мучиться сомнениями насчет того, почему я не поехала и ничего не сделала.
Людмила, раскладывая по тарелкам салат, предложила:
– Пробуйте. У нас теперь при фабрике теплица появилась. Между прочим, ее построил новый главный механик. Зелень круглый год. Правда, на всех горожан пока не хватает, но своя рука – владыка, и я пользуюсь правом первой леди. Как жена директора.
Она первая и рассмеялась. Любавина вообще охотно смеялась, глаза ее были чистые, с каким-то внутренним светом, как и полагается счастливой женщине.
– Взглянула я на Валентина и подумала, что когда-то и сама была такая. Мутная, как вода в Неве. Уезжала сюда, меня все отговаривали: из столичного города – в такую дыру! А я отвечала, что с милым рай и в шалаше. Между прочим, теперь эту поговорку женщины не признают.