Чужой муж

Смеются, мол, до первого дождя, но я убедилась, что доля истины в том есть…
– Ну, я бы не сказала, что у вас такой уж шалаш, – заметила Стася.
– Квартира хорошая, – согласилась Людмила, – но начинали мы, как и многие, с малосемейного общежития.
– Вы жили в малосемейке? – изумилась Наташа.
– Ну, во-первых, Толя не всегда был директором, а во-вторых, чем мы лучше тех, кто приезжает сюда? Можно было бы купить квартиру, но у нас тогда и денег не было. А потом мы сюда детей привезли – каждый своего. Точнее, свою… – Она засмеялась. – Да-да, об этом мало кто знает, но у нас с Любавиным сводные дети. Моя дочь до приезда сюда год с бабушкой жила, а его – с мамашей. Боялась я страшно: вдруг, думаю, с падчерицей общего языка не найду, а оказалось, она такая милая, ласковая девушка.
Она улыбнулась, вспоминая. Но, услышав, как в замке завозился ключ, вскочила.
– А вот и Анатолий. Легок на помине!
– Гости у нас, говоришь? – услышали Наташа со Стасей веселый голос. – Весь город уже знает.
– Не сомневаюсь, – откликнулась Людмила. – У нас как в хорошей деревне. Надеюсь, перед домом не стоит толпа журналистов в попытке взять у Наташи интервью?
Он зашел в комнату и остановился на пороге.
– Наташенька, приехала все-таки. Я рад. Грешным делом, думал, ты меня никогда не простишь. Хотел как лучше… ну, дальше вы сами знаете…
– Мой руки, – не дала ему договорить жена, – лучше обо всем разговаривать сидя и за столом. Ты ведь больше никуда не пойдешь?
– Куда ж мне на ночь глядя идти?
– Вот я и говорю.
Она вернулась за стол и шепнула:
– Сокрушался очень. Говорил, на всю жизнь зарекся в чужую жизнь влезать.
– А может, это судьба? – негромко предположила Стася. – Наташке вот так приехать, посмотреть на то, что могла бы иметь, да Господь уберег?
– В последнее время это слово частенько употребляют, – отозвалась Любавина. – Так проще оправдывать свою бездеятельность. Мол, это не мое, чего зря суетиться.
– Вот и я хотел почти то же самое сказать, – подхватил ее слова появившийся на пороге комнаты Анатолий Васильевич. Он был переодет в легкие брюки и рубашку с коротким рукавом. – Прежде чем что-то предпринимать, лучше все-таки убедиться. Ты, Наташа, как, знаешь, что твое, а что нет?
– Не знаю, – вырвалось у Наташи. – Недавно Валентин приходил, вам, наверное, еще не успели сказать… Я на него посмотрела как на чужого, понимаете? Нет, жалость шелохнулась где-то внутри, но и только.
– Видишь, – обрадовалась Стася, как будто недавно высказанная ею мысль тут же нашла свое подтверждение. – Назовите как угодно: судьба, не судьба, а настоящее чувство само подскажет, как тебе поступать… Думаю, нам надо с утра пойти на вокзал и купить билеты.
– На вечер, – сама не зная почему, сказала Наташа. – Походим, посмотрим, как здесь все, что изменилось.
– Наверное, в таких городках ничего особо не меняется, – заметила Стася.
– Не скажите, – оживился Любавин. – Наша фабрика, например, начала строить крытый каток.
– К зиме-то будет готов?
– Обижаете, барышня… Кстати, как там наша мисс «Туалетная вода»? Говорят, не последнее место заняла. Прославила свою фабрику.
– Вице-мисс, – сказала Наташа, – то есть второе место среди парфюмерных красавиц. Может, она бы и первое заняла, да как же город-устроитель своего человека вперед не пропихнет?
– Хорошая девушка, – сказал директор, переглянувшись с женой. – Люда говорит, если бы наши мужики ее не затуркали, могла бы далеко пойти.
– Может, и затуркали, но хребет же не сломали, – произнесла Наташа, вспоминая выражение Сан Саныча. – Оправится еще, вернее, выправится. Стася вон уже работу ей предлагает.
– Это вы о той красивой девушке, что нас провожала? Теперь, Анатолий свет Васильевич, вряд ли она к вам вернется.
– Догадываюсь, – кивнул он, – но я не в обиде. Красивые девушки должны улетать в большую жизнь из родовых гнезд или временно таковыми являющихся.
– Ты прямо казенным языком заговорил, – улыбнулась Люда. – Но в этом есть сермяжная правда. Кем здесь сможет стать Неля Новикова, кроме как бригадиром смены? И уж вряд ли ей захочется в этой производственной текучке как-то повышать свой профессиональный и культурный уровень.
Они еще с часок посидели, а потом Любавина засуетилась:
– Давай, Толя, закругляться. Девчонки с дороги, а мы их совсем заговорили. Наташе нужен режим.
Но, даже устроившись в кровати и выключив свет, Наташа не могла никак заснуть. Все стоял перед глазами Валентин. И помнился его мутный, какой-то неживой взгляд.
Но все же больше всего ее задевало чуть ли не брезгливое отношение Валентина