Чужой муж

к ней. Как он смотрел! Вроде Наташа одна во всем виновата. Вначале Тамарка ее во всем обвиняла, а теперь он… Даже будущий ребенок его не заинтересовал. Можно подумать, у него куча детей!
Нашел выход – в запой удариться. Видите ли, его опять продали…
Она еще долго мысленно обвиняла Валентина во всем, пока наконец сама себя не остановила. Минуточку, а попробуй хоть ненадолго поставить себя на его место. Представь, ты возвращаешься туда, где, как ты думаешь, тебя ждут и любят, а вместо любимой женщины тебе открывает злейший враг…
Ну, может, он и не воспринимал Тамарку именно так, но и другом в тот момент вряд ли считал. По крайней мере чтобы обрадоваться.
А та, что она себе думала? Что он вернется к ней после всего, что было?
Ребенок болезненно толкнулся у нее в животе, и это Наташу так испугало, что она некоторое время боялась дышать. Таким образом сын напоминал о себе.
Обычно это был лишь небольшой толчок, словно ребенок внутри Наташи всего лишь устраивался поудобнее. Теперь же он злился: «Мамаша, о чем ты думаешь! Разве все твои мысли не должны быть только обо мне?» Это она так за сына подумала.

Наташа проснулась в половине десятого. Так поздно она еще не просыпалась. Видно, и в самом деле устала от дороги и от того, что долго не могла сомкнуть глаз.
Стаси на соседней кровати уже не было, и Наташа поторопилась встать. Неудобно спать, когда другие уже поднялись.
Она заглянула по пути в ванную, умылась, почистила зубы и пошла искать остальных обитателей квартиры. Нашла их по запаху. Все трое собрались на кухне. Людмила что-то жарила у плиты, а Любавин и Стася сидели у стола, оживленно беседуя.
Они несколько приглушали голоса, хотя Наташа, пока не проснулась, все равно никаких звуков из кухни не слышала.
Ее собеседники не сразу заметили, так что она успела схватить часть их разговора.
– Лучше ей ничего не сообщать, – говорила от плиты Людмила. – Это и хорошо, что вы решили сегодня уехать. Увози ее. Зачем девчонке эти стрессы?
– Его что же, и судить теперь будут? – спросила Стася.
– Все зависит от тяжести нанесенной травмы. Хотя видели бы вы этого Федьку: амбал, на полголовы выше Пальчевского и, наверное, в полтора раза шире. Шкаф, одним словом. А попал в больницу с травмой черепа, следствием которого явилось тяжелое сотрясение мозга…
– Ты прямо как врач вещаешь, – заметила Любавина и в ту же минуту встретилась взглядом со стоявшей на пороге Наташей. – Доброе утро, Наташенька.
Стася и Любавин повернулись к ней с такой поспешностью, словно Наташа застала их за чем-то непристойным.
– А кого это теперь судить будут? – спросила та как ни в чем не бывало.
– Ты все слышала? – вопросом на вопрос ответила Стася, не торопясь, впрочем, удовлетворить ее любопытство.
Впрочем, Наташа и сама поняла: случилось что-то с Валентином. Кого-то он травмировал. Не иначе, в пьяном угаре. Тогда почему они все трое так шепчутся, словно не произошло самое рядовое явление: подрались по пьянке два алкоголика.
Наташа произнесла про себя это слово впервые, имея в виду Валентина. Она, собственно, не была уверена, что Пальчевского уже можно так называть, потому что не улавливала разницу между алкоголиком и пьяницей. И вникать в это не хотела.
В родне у них не было сильно пьющих. Так им повезло, как любила приговаривать мама. Даже Валерка, работающий в бизнесе и тусующийся среди склонных к употреблению алкоголя парней, спиртным не злоупотреблял.
– Сейчас завтракать будем. Я заканчиваю жарить оладьи, – сказала от плиты Любавина. – Ты уже умылась, Наташенька?
Как маленькой! Хотят удалить ее и наскоро между собой посоветоваться, что ей говорить, а что и утаить. Подумаешь, она уйдет. Конспираторы хреновы!
Наташа удивилась собственным мыслям: чего это вдруг ей ругаться захотелось? Она прежде вообще таких слов не употребляла. Даже мысленно.
Но, как бы там ни было, от двери она напоказ отошла быстро, но едва скрылась с их глаз, как тут же будто споткнулась. Остановилась и даже наклонилась, будто заколку выронила, – на случай, если кто-то из «заговорщиков» захотел бы выглянуть в коридор. Жаль, на домашнем тапке нет шнурков, а то она притворилась бы, что один из них завязывает.
Отправили ее умываться? А вот фиг вам! Не в детском саду, чтобы делать это по два раза.
– Валентину вашему, думаю, уже ничем не поможешь, – сказала Стася. – А Наташке навредим.
– Нет, Стася, вы не правы, – мягко сказал Любавин. – Пальчевского рано списывать со счетов. По-моему, он сейчас просто мстит всему свету по принципу: назло кондуктору возьму