Чужой муж

спасать пыталась… Зато точно могу сказать: бывших алкоголиков не бывает…
– Прости, я не знала, – пробормотала Наташа.
– Откуда бы тебе знать! Вначале у тебя с Костиком была пламенная любовь, а потом ты в эту дыру уехала и не вспоминала обо мне… Ой, простите!
Она виновато склонила голову перед Любавиными.
– Ничего, мы не обиделись, – проговорила Людмила. – Мы ведь и сами знаем, где живем. После Питера это особенно ощущается… И еще: я, между прочим, тоже собираюсь с вами в больницу пойти.
– И я, – подал голос Любавин. – В кои веки выдалась свободная суббота. Да и разве я могу отпустить женщин одних?
– Вот и хорошо, – обрадовалась его жена. – Можно мне хоть раз воспользоваться своим родством с одним из первых лиц города?
– Можно, – согласился Анатолий Васильевич. – Но лучше, если я буду вашим запасным козырем. В нужный момент буду выдвигаться из-за ваших спин.
– А до нужного момента будешь наблюдателем?
– Подозреваю, что особой инициативы мне просто не дадут проявить, – нарочито вздохнул он.
Он как в воду глядел. В больнице Людмила всюду шла впереди и сама разговаривала с нянечками и медсестрами.
Информацию собрали быстро. Оказалось, что Брага не «лежачий», а «ходячий». Словоохотливая нянечка сообщила:
– Нет его в палате, миленькие, куда-то умчался. Должно, пузырь доставать. Как они промеж собой говорят. Мужики эти вонючие!
– Чего это вы так на мужиков? – удивилась Людмила, оглядываясь на мужа; он, как и обещал, из-за спин женщин не высовывался.
– Так вечно от них чем-то воняет: то перегаром, то чесноком, то грязными штанами.
Наташа поморщилась, а Стася покачала головой.
– Должно быть, крутая вы женщина.
– А чего с ними церемониться, – бросила нянька и подхватила швабру с мокрой тряпкой. – У женщин в отделении куда меньше работы, а эти…
Она углубилась в свое занятие – мытье пола, которое до того прервала, чтобы поболтать с посетителями.
– Придется идти к лечащему врачу, – решила Любавина.
– По субботам вообще-то у лечащих выходной, если нет дежурства, – заметила нянька, которая вроде занималась своими делами и не обращала на посетителей внимания, – но повезло, ваш пришел. В четвертой палате сложный больной с переломом черепа, он его осматривал…
– Значит, врач в четвертой палате?
– Нет, в ординаторской. Должно, переодевается. Дома тоже бывать нужно… Небось, и жене внимания уделить, и детям…
Нянька все продолжала ворчать, удаляясь со своей тряпкой в другой конец коридора. А посетители все вчетвером кинулись к ординаторской, откуда как раз выходил переодевшийся врач. Он с интересом окинул взглядом женщин, не обращая внимания на Любавина, который как раз нарочно отвернулся и с интересом смотрел в окно.
– Вы хотели что-то узнать? – спросил врач, между тем потихоньку продвигаясь к выходу и давая посетителям понять, что к долгим разговорам не расположен ввиду своей невероятной занятости.
– Мы насчет больного Браги. Говорили, у него серьезная травма.
– Ложная тревога, – хмыкнул эскулап, – легкое сотрясение мозга. В «скорой помощи» его сон под воздействием алкоголя приняли за следствие этой самой серьезной травмы… Говорят, даже подключили милицию…
– Вот именно, – сердито заметила Наташа, – чего было подключать?
– Вы его родственница? – Врач обратил к ней взгляд. – Между прочим, я застукал Федора в нетрезвом состоянии. Еще раз попадется, выгоню, к чертовой матери, за нарушение больничного режима.
– И правильно, – горячо поддержала его Наташа. – Небось по-настоящему больным людям коек не хватает, а вместо них алкашей лечите.
– Я не понял, – растерянно протянул доктор, – значит, вы не родственники Браги?
– А что, похожи? – ухмыльнулась Стася.
– Вот я и не пойму, почему вас заинтересовал именно этот больной?
– Потому что мы – друзья российской медицины, – без улыбки сказала Любавина.
– Стыдитесь! – рассердился врач. – Неужели вам больше делать нечего, кроме как отвлекать занятых людей?
– Извините, – успела проговорить Наташа, но Стася с Людмилой, не иначе науськанные Любавиным, взяли ее под руки и повели прочь.
– Сейчас доктор Пилюлькин уйдет, – шепнула ей на ухо Стася, – а мы пойдем и навестим умирающего.

Очевидно, больному Браге сообщили, что его разыскивал врач, так что посетители застали его лежащим на койке с самым смиренным выражением лица. Голова Федьки была на совесть забинтована, так что издалека напоминала надутый воздушный шар или нахлобученный на