Чужой муж

анкетирование среди рабов. Кто же вам правду скажет?
– Смотри, пожалеешь.
Но эти слова никто уже не слышал, потому что за столом поднялся гвалт. Гости наперебой стали выкрикивать какие-то двусмысленные шутки. Женщины хохотали. Мужчина по имени Андрей, которого Наташа впервые видела в компании, приговаривал:
– Купите и меня, бабы, я хороший!
И смех его жены:
– Нет, миленький, я тебя так дешево не продам. Ты у меня дорого стоишь!
Водку привезли, что вызвало еще большее оживление среди присутствующих. Спиртные напитки на столе и так имелись в избытке – Тамара всегда накрывала столы с размахом, но это была особая водка. Полученная хозяйкой квартиры за особый «товар».
Кто-то предложил даже крикнуть «горько», на что Наташа возразила:
– Я купила Валентина, это правда. Но почему обязательно в мужья? Может, я ему свободу дам.
– Э, нет, так не пойдет, – запротестовала Тамара. – На свободе подобные особи не живут. Для них неволя – естественная форма существования. Ты ведь его не как птицу пожалела, а как моего мужа. Вот и покажи нам, какой женой нужно быть, чтобы такому мужу соответствовать. А выгнать… это каждая сможет!
– Отпустить.
– Хорошо, отпустить – тоже много ума не надо. Отпустишь, а он бомжевать начнет или сопьется. Как же такому да без твердой руки?!
И тут гости принялись пить водку как в последний раз. Наверное, потому, что все как один чувствовали неловкость от происходящего. Шутка дурно пахла. И Наташа, и Валентин, прежде в питье умеренные, тоже не отставали от других.
Потому, когда всей компанией их проводили до дверей Наташиной квартиры, оба уже не ощущали неловкости, а чувствовали даже некий спортивный азарт. Вот, мол, мы какие отчаянные, такую хохму отмочили.
Но когда со смехом и шуточками Наташу и Валентина втолкнули в квартиру и, постояв и погалдев под дверью, разошлись, молодые люди виновато взглянули друг на друга и будто в момент протрезвели.
– Надо подумать, – сказала Наташа, проведя Валентина в гостиную – она же кабинет, она же спальня, поскольку единственная – и усаживая в кресло.
Сама хозяйка по привычке забралась на диван с ногами, не думая о том, в каком виде она перед Валентином предстает.
– О чем ты хочешь подумать? – поинтересовался Валентин, откидывая голову на спинку кресла с таким видом, словно он ужасно устал. – Как поделикатнее меня выпроводить? Не бойся, я шутки понимаю.
– Я вовсе не это хотела сказать, – смутилась Наташа, хотя такой вариант освобождал ее по крайней мере от головных болей: ушел, ну и ушел. – Как нам с тобой из этой ситуации выпутываться? Для начала давай выпьем чаю покрепче, потому что из-за водки до десерта так и не добрались.
– А торт был вкусный, – проговорил Валентин. – Томка от души постаралась. Она у меня мастерица торты печь…
Сказал и осекся.
– Прости, Наташа.
– За что же прощать? – откликнулась она. – За то, что ты любишь свою жену?
– Это не любовь, – медленно проговорил он, – это привычка, которая порой держит сильнее любви…
Он заметил, что Наташа пытается возразить, выставил вперед руки, точно она бежала, а он пытался ее остановить.
– Я говорю не о том. Волнуюсь, наверное. Глупая история, правда?
Он встал с кресла и прошелся по комнате, глубоко засунув руки в карманы, машинально осматривался. Он ни разу не был у нее в квартире. Правда, и особого интереса не выказал.
– У тебя удивительно покойно.
– Покойно – от слова «покойник», – неловко пошутила она.
– Покойно от слова «покой». У нас почему-то принято стесняться этого слова. Мол, оно только для стариков. Хотя молодым чаще всего не хватает именно покоя. Нельзя же все двадцать четыре часа в сутки находиться во вздернутом состоянии.
Свою одну, но большую комнату – целых двадцать квадратов – Наташа как бы перегородила. Ребята из мебельного цеха сделали ей стеллаж от пола до потолка, который в ширину занимал примерно половину комнаты, а разросшиеся на нем цветочные горшки со всякими плющами да лианами заплели его так, что стоявшая за ним кушетка с другой стороны стеллажа не просматривалась.
По другую же сторону стоял диван-кровать, на котором Наташа обычно и спала. Он был ближе к батарее, и спать здесь было теплее.
– Если не возражаешь, я постелю тебе на кушетке, – сказала Наташа.
– Я могу спать и на коврике у двери, раз уж тебе навязался.
– Никто никому не навязывался, – строго сказала она. Достала из шкафа футболку Константина – зачем-то Наташа его вещи хранила, словно покойный муж мог явиться с того света, – и дала ее нечаянному гостю. – Надевай. Чего ж тебе дома в праздничном костюме расхаживать.
Дома! Какого