Чужой муж

относилась к себе с изрядной долей критики. Ей и мама в детстве говорила, что с лица воду не пить, главное, ума набраться.
И набралась Неля этого ума? Как не было, так и нет. А есть осознание собственной ничтожности: сегодня красива, а завтра случись что, и вот уже она безоружна перед машиной жизни. Та именно представлялась ей машиной, но без водителя. Едет себе и давит ротозеев. Зазеваешься, и сровняет тебя с асфальтом.
Конечно, приятно, что выбрали тебя вице-мисс и приз дали – тысячу долларов и японский телевизор. Между прочим, Неля больше бы обрадовалась симпатичной шубке из лисы, которая досталась девушке, занявшей третье место. У Нели, между прочим, нет приличной шубы. Только дубленка, перешитая из тулупа, который ей когда-то принес бывший сожитель…
– Ты на меня обиделась? – услышала она голос своей обожаемой Натальи Петровны. – Прости. Я приехала сама не своя. Мы ведь с Любавиным в тюрьму ходили. Вызволяли Валентина. Он своему собутыльнику Федьке голову разбил. Хотели осудить по статье, за злостное хулиганство.
– Это Брага-то Федька? Ему давно пора не то что голову разбить, вообще со света сжить. Это же он Валентина Николаевича втянул в свои грязные дела.
– Это ты пьянку так называешь?
– Пьянку. Грязное дело и есть. Трезвый человек разве станет просто так в грязи валяться? То-то же…
– Добрая ты, Нелинька, – сказала Наташа с некоторым сожалением, как будто считала доброту пороком. – Всех по себе меришь. Вот скажи, тебя могли бы заставить пить? Не на празднике, а просто так, изо дня в день?
Неля отшатнулась.
– Что вы, Наталья Петровна, вы же знаете. Я на пьянку так насмотрелась за свою жизнь, что не стану пить и под угрозой расстрела.
– И что же получается? Тебя, молодую девчонку, нельзя заставить, а Валентина, взрослого мужчину, который, между прочим, тебя на десять лет старше, можно? Вот и подумай, нужен ли моему сыну отец, которого любой Брага может, как ты говоришь, в пьянку втянуть.
– Наталья Петровна, – теперь Неля взглянула на своего кумира с некоторым сожалением, – так ведь мужчины… они же слабее женщин. В моральном смысле… Извини, Валера, мы как будто о присутствующих не говорим.
– Ничего, пожалуйста, – пробурчал уязвленный Валерка.
– Иными словами, ты считаешь, что по силе духа мужчин и женщин даже сравнивать не стоит?
– Если так прямо говорить, мужчины могут обидеться. Я думаю, это от природы идет, еще из древних веков. Мужчины ведь охотились, сражались, шли на всякие опасные дела, а женщине нужно было о детях думать. Потому она и не может очертя голову бросаться во всякие сомнительные дела. Ей гены не позволяют.
– Интересная теория, – улыбнулась Наташа. – Вот видишь, о женщинах вообще ты можешь правильно думать, а о себе – тут тебя как будто заклинивает. Насчет того, кто выше по положению, кто ниже… Ерунда это все, дорогая девочка. Любовь всех уравнивает.
– Вы думаете… – с робкой надеждой начала говорить Неля.
– Я думаю, что вы должны сами решать. А решите – не забудьте на свадьбу позвать.
– Да как же можно без тебя. – Валера даже остановил машину, приткнув ее к тротуару, и неуклюже обнял обеих женщин. – Мы тебя оба любим. Правда, Малыш?
– Правда, – отозвалась счастливая Неля.

Наташа ушла в декретный отпуск. Она бы еще работала, но сначала Стася, а за ней и родители Наташи, и Валера со своей невестой стали наперебой ее уговаривать:
– Уйди ты с этой работы! Мало ли, волнение какое, перенервничаешь. Что для тебя важнее ребенка? Мы все его ждем.
Так они давали понять, что Наташа на свете не одна и что они все ее очень любят. Своей любовью пытались извести грусть из ее глаз.
А она и сама не знала, чего вдруг затосковала. Вроде уже все для себя решила: ее встреча с Валентином была ошибкой. Следствием неумной шутки. И даже странно, что шутка имела такие неприятные последствия: сломанную судьбу одного и одинокое материнство другой.
Подумала так и не согласилась с собственными выкладками. Что значит – сломанная судьба? Разве не была она таковой до того памятного дня рождения? Что же, теперь Наташе взваливать на свои плечи еще и ответственность за судьбу Валентина? Из-за той недели, что они прожили вместе?..
Надо сказать, счастливой недели. Как быстро она пролетела. Но могла бы Наташа положить на весы ее и, например, три года, что она прожила с покойным мужем? Уравнялись бы эти две чаши? Почему она вдруг вспомнила Костю? Неужели теперь сквозь завесу времени ее жизнь с ним видится не такой уж и счастливой?
Что-то она постоянно все взвешивает. Постоянно представляет себе жизнь