Чужой спор

взгляд, учительница улыбнулась шире и повторила:
— Блестяще! Лучший. Ты, Анабель, справилась даже лучше, чем Эстер, — последнее имя она произнесла с легким пренебрежением и разочарованием.
Я вздрогнула.
И невольно обернулась, чтобы увидеть, как темноволосая девочка яростно и отчаянно сжимает кулачки, прожигая меня недобрым взглядом. Вот кто обожал литературу, а сочинения выходили такие, что хотелось читать и читать. Она могла о любом писатели рассказать столько, сколько не знает и наша учительница…
— Эстер, это потрясающе! Твои расчеты великолепны! — учитель неискренне улыбнулся девочке.
Темноволосая девочка вздрогнула, недоуменно посмотрела на мужчину, а потом… нахмурилась, плечи напряглись и…
— Учитель, вы не ошиб…
— Прекрасно! Эстер, прекрасно! Ты лучше всех справилась с этой задачей! Ты однозначно лучшая в магических расчетах в классе!
Все ученицы удивленно покосились на магическую доску передо мной, на которой были правильные расчеты. И которые были завершены раньше других. Еще и с применением трех формул. Но… этого никто не заметил.
А я потрясенно и с обидой смотрела в глаза ставшей неожиданно «лучшей в магических расчетах» девочке…
Ненавижу! — крикнула, еле сдерживаясь, чтобы не кинутся на темноволосую девочку. В глазах застыли слезы злости.
Впрочем, та вела себя не лучше.
— Взаимно! Зачем ты сюда вообще приехала?! — яростно крикнула Эстер. — Это ты виновата!
Что?!
Я все же дернулась к ней, мечтая, как следует подергать за ее темные волосенки. Не дали.
— Девочки, прекратите! — напряженно сказала Нелли, изо всех сил удерживая меня.
С другой стороны меня держала Лиска.
— Нас накажут, если увидят, что мы нарушаем правила.
Лисава всегда была самой благоразумной из нас.
— Да плевать! — запальчиво крикнула, не сводя взгляда с врагини. Та отвечала таким же злым взглядом.
— Так. Девчонки, уводите свою подругу! — крикнула Нелли другим девочкам, что держали Эстер, не давая ей добраться до нашей группки. — Иначе нас точно засекут.
— А почему мы тебя должны слушаться? — вдруг возмутилась одна из них. И ткнула в меня пальцем: — Ее уводите!
Нелли недобро прищурилась, собираясь ответить нахалке, но тут послышался шум…
— Ана? Ты как?
Девочки зашли в нашу комнату и с тревогой посмотрели в мою сторону. На ужин я отказалась спускаться. Сидела на кровати, обняв ноги, и зло смотрела в одну точку.
Подружки переглянулись.
— Ана, ну хватит. Подумаешь учитель ошибся и не заметил, что ты решила быстрее, — попыталась поддержать Лисава. — На следующем занятие докажешь, что лучше Эстер… Ана?!
Но я ее не слушала. Резко поднялась, дернула ящик стола так, что тут едва не выпал и достала учебник. Вернулась в кровать, подтянула ноги и зло пролистала страницы, ища нужное. Открыла и начала решительно читать.
— Ана? — девочки изумленно на меня смотрели.
— Ты же не любишь литературу? — неуверенно произнесла Лисава.
Кивнула. Да, не люблю. И то, что задают не читаю. Не интересно. Но к следующему уроку прочитаю. Все прочитаю».
Нами манипулировали…
Заботливо толкали в объятия ненависти друг к другу…
Сработано сталкивали и применяли самый лучший способ, чтобы мы показывали отличные результаты. И называется этот способ конкуренция…
Все ради высоких результатов.
Дети, две девочки, которые не понимали, что происходит, что мы могли сделать?
А соперничество перешло на всё. Класс поделился. Неприязнь росла. И к выпуску мы ненавидели друг друга и были счастливы наконец-то расстаться и поступить в разные академии.
Но как бы мы не относились друг к другу, Эстер не была гадиной. Ни одна из нас не опускалась до низких поступков и откровенных подстав. Поэтому я была удивлена ее поведением. Что на нее нашло?..
А всю заковырку с конкуренцией поняла я только в академии. Когда история чуть не повторилась уже с другой девочкой. Слава Создателю, такое попытался проделать только один преподаватель. Я притворилась дурочкой и что ничего не понимаю. Уступала, хлопала глазами и не понимающе улыбалась. В результате еле сдала зачет.
Может глупо. Но мне не хотелось, чтобы история повторилась. А еще поняла, как гадко, когда тобой манипулируют. Даже из благих целей…
— Чего она злобствует? — пыхтела я, зло чеканя шаг. Широкие окна заливали коридор.
Нет, у нас и раньше отношения были не сахар. Далеко не сахар и даже не воздушная сахарная вата. Но до откровенной подставы не доходило. У обоих гордость и понятие чести есть. И чтобы