Чужой спор

умничай, — равнодушный, сухой голос раздался, как всегда, из-под глубокого капюшона.
Закатила глаза.
— Мне это надоело. Долго мне еще сюда ходить и участвовать в этом идиотизме? — ее голос звучал раздраженно и капризно.
— Сколько я скажу, — обычный сухой ответ.
— Но здесь скучно, — протянула девушка. И надула губы. — Можно же и где-нибудь в другом месте. Более теплом, чистом, приятно пахнущем, без толпы идиотов и…
— Хватит ныть, Эстер, — резкое.
— Хочу и буду ныть! — топнула Эстер ножкой в синем, бархатном сапожке. — Новый год скоро, а я занимаюсь какой-то ерунд…
Резкий порыв ветра и несильная, но звонкая пощёчина.
— Ты будешь делать то, что я тебе скажу, — голос из-под капюшона звучал страшно. Так страшно, что девушка затряслась, сжалась и тихо начала всхлипывать, держась за щеку.
Пощечина? Не-е-ет. Магия. Дурацкая магия! К ней даже не прикоснулись. Ее ударила магия. Достаточная, чтобы прочистить ей мозги, но не оставляющая следа. И она даже не смогла почувствовать руку своего собеседника.
… или собеседницы.
Напротив нее стояла тень. Натуральная тень, закутанная в бесформенный плащ, скрывая фигуру. На руках были такие же достаточно широкие перчатки. Даже голос изменен магией!
Сколько она уже приходит сюда, но даже женщина или мужчина эта тень не знает.
И больше всего, что злило выпускницу Столичной Академии Магии, что она не может определить тип магии. Как так можно экранироваться?!
Злой и обиженный всхлип снова сорвался с губ Эстер.
— Я же… я…
— Заткнись.
Но затыкаться Эстер не собиралась. Ха!
Самоуверенно вскинула голову и высокомерно усмехнулась, будто не она секунду назад всхлипывала:
— А вы меня не затыкайте! Это не у меня, а у вас проблемы, — усмешка стала шире. — Я сделала все как вы сказали. Оскорбление было разыграно на высший балл. Все всё узнали. И даже о порошке, что был распылен на людей, чтобы их раздраконило от новости, я позаботилась. Они даже собрались вокруг ее дома! Но…
Девушка выдержала эффектную паузу.
— Драконы до сих пор в столице! И паковать чемоданы даже не собираются. Ваш план провалился!
Эстер тряхнула роскошными темными локонами и, вновь самоуверенно сложив руки на груди, гаденько улыбнулась.
— Ваш план не работает. И драконы все еще тут.
— Заткнись…
Одно слово, а Эстер зашипела, шарахаясь назад. Секунда и воздействие на нее прекратилось, словно и не было.
— Провалился один, применим новый, — задумчиво произнёс безликий голос. — От драконов избавимся. Действуй, как было приказано.
Эстер дернула плечом и уверенно кивнула.
— И еще… Та девчонка, Анабель, кажется… Дракон не разорвал ее, хотя после такого ледяной любого другого… — на миг голос задумчиво замолчал. А потом прозвучало резкое: — Ее надо убрать. Мешается. Можешь ее использовать для осуществления плана, — разрешил голос.
— После того, как с ней не сработало? — засомневалась Эстер.
— Используй. Не получится — просто подставь, — равнодушно приказала тень.
Девушка пожала плечами.
— Как скажете.
Фигура в плаще не прощаясь развернулась и растворилась в темноте. За грязным окном вспыхнул красочный салют…
Один, два, три, пять, десять, двадцать, пятьдесят…
И…
Эстер рухнула на пол. Грязный и пыльный. Подол красивого платья был испорчен. Плевать…
Три крючка и из корсажа появилось маленькое, складное зеркальце. Обычное. Перламутр был единственным украшением на нем.
Зеркальце дрожало в пальцах и замочек не сразу подался.
Щелчок.
Она постаралась улыбнуться сквозь слезы, пряча страх, усталость, горечь, тоску… Все пряча. Стараясь сиять и выглядеть радостной.
— Привет, — приветствие прозвучало тихо. Но он услышал.
Искренне улыбнулся ей.
— Привет. — Голос усталый.
— Как ты? — спросила она, сердце от тревоги сжималось.
Эстер сильнее сжала зеркальце дрожащими пальцами. До боли всматриваясь в такое родное лицо. Любимое. Только сейчас вечно улыбающееся лицо было бледным. Под глазами залегли черные круги. Искристые, лукавые голубые глаза потухли. А всегда беспорядочно торчащие каштановые кудри выглядели тускло.
И ее любимый воздушник как обычно понял все верно.
— Эстер, котенок мой нежный, со мной все хорошо. А мой вид… Все хорошо. Правда!.. Ну не плачь, — голос звучал мягко, ласково. Она как наяву почувствовала теплые объятья своего воздушника. — Не плачь… Пожалуйста, — добавил он через несколько секунд тихо. С болью в голосе.
Она улыбнулась.
Сквозь слезы, но улыбнулась. Ему всегда нравилась ее улыбка.