Чужой

знает обо мне. Не все… далеко не все, но что-то, совсем немножко. Нельзя молчать, если я знаю обо всем этом намного больше, чем все остальные. Копию ему, вторую тебе. Можешь сделать карьеру на борьбе с угрозой, — я улыбнулся, вроде как подчеркнув, что последняя фраза была сказана в шутку.
— Ты сам ее можешь сделать, — вполне деловито сказала она. — Организуй фирму по… как это назвать… просвечиванию подвалов и темных мест. Возьми подряд у города, я помогу договориться, тебе будут хорошо платить. И не надо будет постоянно летать.
— Отличная мысль.
— Точно? — обрадовалась она.
Да точно, точно. Великолепная была бы мысль, если бы я здесь остался. С Настей. А заодно открыл бы филиалы в других городах и вскоре стал бы новым миллионером в Анклавах. Я не шучу, я в этом уверен. И ведь жить здесь можно куда лучше чем в Отстойнике, даже в этом захолустном канзасском городке. Иметь свой большой дом, хорошую машину, дружелюбных соседей — что еще нужно? А можно переехать куда-то южнее, где вечное лето и синее море… в мечтах.
— Конечно отличная. Как закончу с этим всем, поговорим об этом подробно.
Интересно, от такого вранья карма портится?
Люси села на стол прямо передо мной, поставила ногу на край стула, на котором я сидел. Я обратил внимание, что она почему-то не в форме. Крутка, джинсы, ковбойские сапоги. От сапог пахнет сапожным же кремом, чувствую слабый запах.
— Я намерена в партнеры, — подняла она палец для внушительности сказанного.
Понятно, что намерена. Здесь даже слов «муж» и «жена» избегают, предпочитают говорить «партнеры», чтобы не лажануться.
— Сначала надо продумать все как следует, — сделал я вид, что не понял намека.
— Конечно, — она выглядела теперь слегка разочарованной.
Я положил ладонь ей на бедро, просто… ну просто взял, да и положил. Даже актерствуя, надо знать меру. И изображать бесчувственного чурбана тоже легко до определенного предела. И еще плохо то, что она хороший человек, а не какая-нибудь стерва или не знаю кто. Хорошему человеку хочется делать что-то хорошее, а ей ничего кроме вот этого самого больше и не нужно. Ее ладонь, маленькая, с немного коротковатыми пальцами, накрыла мою. Я разглядел веснушки на ее тыльной стороне. У нее вообще по всему телу веснушки. Странно, а на зиму они не должны исчезать?
Посидели, даже ни о чем больше не говорили. Ей и так, наверное, нормально было, а мне и говорить ни о чем не хотелось, сколько врать-то еще можно? Потом она уехала, сказав:
— Как освободишься, приезжай сразу ко мне, в мотель не надо.
— Я только завтра освобожусь, мы все здесь ночуем.
— Ну, когда завтра освободишься. А так я на работе пока все это не закончится.
И уехала.
А я вздохнул с облегчением.
Вскоре после этого от гула двигателей «Спуки» задрожали стекла и большой самолет, покинув аэродром Гарден-Сити, улетел в темноту. Стало тихо.

Выспался я так себе, долго просидел над отчетом. А разбудили меня и еще несколько человек, спавших в большой комнате на раскладных койках, в восемь утра. Эрл разбудил, громогласно объявив:
— Все закончилось! Банда ушла из Джетмора на север, возле Уокини их накрыл ганшип, а вертолеты добили разбегавшихся. Вертолеты уже здесь, ганшип на пути на базу, патрульные проверяют город. Кино закончилось, возвращаемся к своим делам.
Все зашевелись, послышался скрип коек, кто-то кашлял, как всякий застарелый курильщик с утра, кто-то чесался, в общем, появилось давно забытое ощущение того, что нахожусь в казарме. Ну и запах соответствовал.
— Если к делам, то я сегодня выходной, — напомнил я на всякий случай, чтобы не забыл никто. — Барри, ты летишь, так? — повернулся я к своему сменщику, сидевшему на соседней койке и усиленно старавшемуся проснуться.
Барри, тощий, невысокий, жилистый, с бородкой «готи» и короткими, подстриженными на военным манер волосами, сейчас одетый в роскошные расписные боксеры и майку с надписью: «Убей бобра, спаси дерево!» — вслух ничего не сказал, но усиленно закивал головой. Подтвердил, так что хорошо, никто дергаться не будет. Вообще-то выходной не по графику, но я с ним договорился на подмену. Мне сегодня весь день нужен свободным.
— Эрл! — окликнул я собиравшегося выйти из комнаты начальника. — Мар когда должен вернуться?
— Обычно к полудню прилетает, а что? — обернулся толстяк.
— Ничего, поговорить нужно просто. Спасибо.
Встал, пригладил волосы, заодно подумав о том, что неплохо было бы сегодня зайти в парикмахерскую, оброс совсем. Да и бороду можно будет ко всем чертям сбрить. Но это уже завтра, если сегодня все срастется так, как я запланировал.
Попрощался со всеми и вышел на улицу,