Чужой

и с сыром, итальянских пельменей, можно сказать. Не свежих, естественно, а готовых, просто разваренных. Ну и пиво, за что большое спасибо, пиво я люблю.
Люди разговаривали, в углу за столом играли в покер, на сигареты, но мне общаться не хотелось. Как-то уже свыкся с идеей, что скоро я всех покину. Доберусь до информации по чужим, и покину как можно быстрее. На вот этом самом самолете, на котором сегодня летал. В Канаду полечу, к «своим», туда, где меня никто не изолирует. Или полетим, если Настя прилетала к «местным» и у нее все плохо сложилось. Тогда я ее найду и эту «изоляцию» прекращу.
А вообще как-то беспокойно мне, даже винтовку из рук почти не выпускаю. Если остальные свои автоматы составили в пирамиды, разве что пистолеты при них, то я «ремингтон» с собой таскаю. В уборную ходил — и то не оставил, с собой потащил, там к стене прислонил. С чего беспокойно-то? С того, что увидел, или с чего другого? Может быть, чую что-то? Ну, в силу вновь открывшихся талантов?
Попробовал сосредоточиться — не получилось, шумно в зале, народу много, все гомонят и болтают. Встал, подошел сперва к окну. Которое здесь добротное, во всю стену, затем вышел на… что-то вроде низкого балкончика, тянущегося вдоль фасада, где обнаружил часового. Курящего, разумеется. Вроде как американцы нация некурящая, а смолят почти все. Даже в барах курят, хотя надписи сохранились о том, что курение запрещено. И гадать о причине не надо, вот она причина, предо мной — мертвый город.
На улице стало тихо, толстое стекло почти не пропускало звуки изнутри здания. Как-то сразу обострилось ощущение того, что здесь не все правильно. Я включил в прицеле зеленую подсветку, на самый минимум, перехватил винтовку поудобнее, сбросил предохранитель. Прикрыв глаза, прислушался к ощущениям. Что-то здесь есть.
— Ничего не чувствуешь? — спросил я у часового.
— О чем ты? — не понял тот.
Ну да, «чувствую» здесь я, у него другие источники информации.
— Вроде услышал что-то, — сказал я, сверяясь с внутренним радаром. — Вон там, примерно, — показал я стволом винтовки на два очень больших ангара, стоящих в юго-западном углу территории аэродрома.
— Что услышал? — насторожился часовой, хватаясь за свой короткий автомат, который до этого просто висел не плече.
— Черт его знает, сам не понял, — соврал я. — Неправильный какой-то звук. Черт, ночник бы.
— Есть ночник, — буркнул тот, поднося к глазам вроде бы обычный бинокль, только немного пузатый. — Там, говоришь?
Он замер, всматриваясь, а я прикрыл глаза, опять положившись на «радар», как я уже начал именовать эту свою новую странную способность. Ну да, кто-то… нет, что-то есть. Это что-то не близко, сейчас замерло и, естественно, разглядывает нас. Похоже, что темнота этому не помеха.
Присев на колено у поручней, выложил на них винтовку, попытался глянуть в прицел. Нет, ни черта не видно, небо тучами затянуто, темно как у афроамериканца в… подмышкой. Но направление я чувствую четко. Она за левым, если от меня смотреть, углом ангара.
— Ни хрена не вижу, — пробормотал часовой.
— Левый угол ангара, — подсказал я ему. — Ты обычный лазер в бинокль видишь?
— Конечно.
А неплохо было бы ночной прицел, а? Дистанция для него вполне нормальная, тут метров сто, не больше. Ну ладно, обходимся тем, что есть. Протянув руку к передней части цевья, тихо щелкнул выключателем. Ярко-красное пятнышко засветилось на стене ангара, затем сдвинулось к углу.
— Проклятье, не пойму, — снова зашептал часовой, — точно, вроде и вправду что-то есть.
— Дай мне, пока покарауль, — сказал я, выключая лазер и протягивая руку.
Тот спорить не стал, дал бинокль мне. Мир стал зеленым. Увеличение, к слову, у бинокля так себе, хорошо если трехкратный. Ну да и понятно, все равно им далеко не заглянешь, так зачем поле зрения специально сужать? Так, ангар, угол… Точно, твари не видно, но «срез» стены кривоватый какой-то, словно кто-то пытается аккуратно из-за этого самого угла выглядывать. И кстати, оно ведь на меня сейчас смотрит, я это тоже чувствую. А зачем, к слову? Надо уже нападать или уходить. Ждет момента? Не понимает, что я смотрю на… это самое, черт знает, как назвать?
Кстати, а если вот так попробовать?
Вернув бинокль часовому, я снова приложился к прицелу. Так, вижу срез стены… не очень контрастно, но вижу. Ветра нет, здесь близко, так что вертикаль сетки почти вплотную к нему можно придвинуть. И где же была та самая «выпуклость»? А вот она… если бы заранее не знал куда смотреть, то и не разглядел бы. Нет, точно нужен ночной прицел при такой жизни…
Кстати, у часового есть фонарь-прожектор, вроде того, что у меня сейчас в мотеле валяется. Ему эти сто метров как…
— Шевелится, —