Зона тёмных природных аномалий. Здесь действуют иные физические законы, зачастую действие происходит в условиях страшной радиации. Среда обитания Z.O.N.A. – аномалии, артефакты таинственной природы, мутанты. Соответственно и героями этих произведений становятся люди, способные выживать в условиях всех этих аномалий. Содержание: 1. Дмитрий Манасыпов: Район-55 2.
Авторы: Манасыпов Дмитрий Юрьевич, Филоненко Вадим Анатольевич, Дашко Дмитрий, Колентьев Алексей Сергеевич, Махов Владимир, Стрелко Андрей, Климовцев Сергей, Матяш Дмитрий Юрьевич, Владимир Александрович Кривоногов, Белозёров Михаил Юрьевич
стоически переносил тяготы семейной жизни, но писать не бросил. Когда его перевели в МСКЗ, подальше от термоядерных ракет, он стал писать на службе и за два года накропал серьезный роман, который не брало ни одно издательство. Теперь этот роман предстояло уничтожить. Чепухалин рвал и плакал. Рвал и плакал. Огромные мужские слезы падали на страницы рукописи и оставляли на нем влажные дорожки.
Все было кончено. Жизнь потеряла смысл. Кроме как служить отчизне, Чепухалин больше ничего не умел. Слишком поздно он родился: не было в его автобиографии ни Афганистана, ни Чечни. Негде было ему отличиться, в отличие от генерала Лаптева. Если выгонят из армии, думал он, то мне светит лишь жизнь бомжа. Легче застрелиться.
Бесконечно жалея себя, Егор Чепухалин подошел к зеркалу. Ему было интересно, как это пуля разносит череп. Вдребезги, естественно, подумал он и нажал на скобу. «ТТ» сухо щелкнул. Чепухалин выругался, показал зеркалу фигу и перезарядил пистолет, думая: «Ах так! Ну я все равно!..» Второй щелчок его уже развеселил. Он дослал третий патрон и с холодной решимостью приложил ствол к виску, словно хотел кому-то что-то доказать. На заднем плане замаячила тень Кабакова с воздетыми под потолок руками, при этом глаза у него были закрыты, как у покойника.
Чепухалин невольно оглянулся. Да, это был Кабаков, но не тот, которого знал Чепухалин, а совсем другой Кабаков. Он сделался огромным — голова и широченные плечи упирались в потолок, а ручища походили на грабарки (Грабарка — тачка, повозка). Настоящий Кабаков был маленьким, тщедушным, драчливым, с мордой цвета кирпича.
— Поднимите мне веки! — прогудел Кабаков, шаря вокруг себя руками-грабарками, как водолаз.
— Еще чего! Перебьешься! — невольно пятясь, Чепухалин, все же сохраняя душевное равновесие.
После того, как ты два раза пытался пустить себе пулю в лоб, это совсем несложно, понял он.
— Подними — не пожалеешь!
Чепухалин недоуменно почесал лоб стволом.
— А хрен тебе! — сказал он зло. — Ебическая сила!
— Не гневи Бога! — предупредил Кабаков, шевеля длинными узловатыми пальцами.
— Ты что, Вий?
— Похлеще!..
— А вот я тебя сейчас прищучу! — пообещал Чепухалин и наставил на Кабакова пистолет.
— Ха-ха-ха! — рассмеялся Кабаков. — А если я его отберу?
— Попробуй! — смело возразил Чепухалин, чувствуя, что уперся спиной в зеркало.
— А чего здесь пробовать?! — удивился Кабаков и протянул грабарку, на пальцах которой выросли кровавые когти.
Чепухалин выстрелил, метя прямо в лицо этого видоизмененного Кабакова. Выстрел отбросил Кабакова к противоположной стене, но не убил, хотя во лбу у него появилась круглая аккуратная дырка, и капля крови изящно скатилась на подбородок.
— Ерунда, — четко сказал Кабаков, слизывая кровь длинным, как у гадюки языком, и выплюнул изо рта сплющенную пулю.
Она с громким стуком упала на пол и откатились куда-то в угол.
— Подними веки, — прогудел Кабаков. — Богом прошу!
— За…л, — согласился обескураженный Чепухалин. — Только ты должен на колени встать, а то я не дотянусь.
Кабаков послушно опустился на колени. Но даже на коленях он был на голову выше Чепухалина.
Чепухалин привстал на цыпочки и, косясь на руки с кровавыми когтями, приподнял Кабакову веко на левом глазу.
— И второй, — попроси Кабаков. — А то я тебя плохо вижу. Вот ты какой?!
— Теперь я могу идти? — спросил Чепухалин. — У меня важное дело.
— Нет у тебя никаких дел. Все твои дела я решу за тебя.
— Ты что, старик Хотаббыч?
— Круче! — сказал Кабаков. — Я из Дыры!
И тут наш Егор Чепухалин струсил. Нет, он не потерял лица, не запросил пощады, не заплакал. Он опешил. Всю жизнь он читал фантастику и фэнтези. В голове у него крутилось куча сюжетов с разными фантастическими существами. Но когда во плоти перед ним явилось такое существо, он не поверил.
— Пи…шь! — твердо сказал Чепухалин, собираясь вывести поганца на чистую воду.
Он даже подумал: может быть, я уже застрелился? И это такой ад? Фигня какая-то!
— Ладно, — спокойно промолвил Кабаков. — Тогда закажи свое самое сокровенное желание. Хочешь, Вареньку вернуть?
— Нет, не надо! — испугался Чепухалин.
— Правильно, — согласился Кабаков. — Отныне женщин у тебя будет вагон и маленькая тележка. И заметь, одни писаные красавицы. Тебе какие нравятся?
— Мне все равно.
— Правильно, — одобрил Кабаков. — Хочешь, издадим твою книжку?
— Я рукопись разорвал… — упавшим голосом признался Чепухалин.
— А это что?.. — Кабаков протянул ему свеженький экземпляр романа «Частная жизнь одной цивилизации».
