Зона тёмных природных аномалий. Здесь действуют иные физические законы, зачастую действие происходит в условиях страшной радиации. Среда обитания Z.O.N.A. – аномалии, артефакты таинственной природы, мутанты. Соответственно и героями этих произведений становятся люди, способные выживать в условиях всех этих аномалий. Содержание: 1. Дмитрий Манасыпов: Район-55 2.
Авторы: Манасыпов Дмитрий Юрьевич, Филоненко Вадим Анатольевич, Дашко Дмитрий, Колентьев Алексей Сергеевич, Махов Владимир, Стрелко Андрей, Климовцев Сергей, Матяш Дмитрий Юрьевич, Владимир Александрович Кривоногов, Белозёров Михаил Юрьевич
со стороны сухой реки послушался звук крыльев, а потом раздался короткий звериный крик, аналога которому не было в человеческом языке. Что-то близкое: «Иа-иа-а-а…»
Профессор Александр Ген от испуга надел шлем, которым до этого пренебрегал. А Венгловский с подозрением стал приглядываться к клеткам, накрытым брезентом, внутри которых кто-то тревожно завозился и запищал.
— А знаете что? — сказал Лео Гиббард, голландский коллега Яблочникова, высокий и худой, похожий на Поганелля. — Мы ведь сделали научное открытие!
— Нет, это я сделал научное открытие! — вдруг закричал Александр Ген, обращая лицо к равнодушному звездному небу. — Я! Я! Целый день просил вот этого психа, — он показал на Калиту, — поймать хотя бы одного «гемуса». А теперь вы пришли и украли у меня научное открытие!
Наступила тишина.
— Коллега, речь идет об открытии морового значения, — напомнил Лео Гиббард.
— А вы помните, что Эйнштейн сказал?
— Что?
— Надо поменьше болтать! А свои идеи держать при себе. Тогда из вас что-то получится!
Вообще-то, ты прав, — согласился Яблочников. — Идеи надо забивать в журналах и на форумах в виде статей.
— А мне как раз и не хватает материальных находок, — сказал Ген. — Я ведь теоретик. Если бы я открыл «гемуса», это прибавило бы мне веса в глазах мирового научного сообщества.
Лео Гиббард промолчал, не поняв и половины из того, что счел нужным сообщить Ген, а Яблочников осуждающе покачал головой.
— Саша, — примирительно сказал он, — на твой век открытий хватит. Здесь с тобой никто не может сравниться.
— Да, это так! — согласился Ген. — Но я!..
— Я говорю, хватит. Поверь, я знаю, о чем говорю. Зайди в любые развалины и посиди неподвижно. И ты увидишь непознанное. Кстати, некоторые феномены стали проявляться за границей Зоны.
— Твоими устами да мед пить, — не поверил Ген. — Сидел я в этих развалинах. Ну и что?! Дайте хоть сфотографировать!
— Это пожалуйста! — профессор поднялся и откинул с клеток брезент.
Всего клеток было четыре. В каждой сидело по «гемусу». Ген стал ахать, бегать вокруг клеток и щелкать фотоаппаратом. Вспышка то и дело разрезала темноту. Чем больше он фотографировал, тем тревожнее становился профессор Яблочников, а Пантыкин на всякий случай запустил сразу две ракеты.
— Хватит, — попросил Яблочников. — Днем наснимаешь еще. Сейчас опасно.
— Ладно, — подчинился Ген и уселся на место. — Подаришь мне одного?
Профессор Яблочников тяжело вздохнул:
— Понимаешь, не могу. Ну не могу, и все! Мы к этой экспедиции три года шли. Извели кучу денег. Я инфаркт получил. Один переход Зоны чего стоил. Воякам столько отстегнули! Артемьева потеряли!
Вера Григорьевна всхлипнула:
— Это я во всем виновата!
Яблочников рассказал:
— Вел нас контрабандист по имени…
— Дай я догадаюсь, — прервал его Калита, — Хемуля?!
— Да, этот тип, — кивнул профессор Яблочников. — Он же Иван Перчеклин. Довел нас, понимаешь, до городской бани и бросил, сказал, что ему нужно сходить к одному типу. Это не ты, случайно? — толкнул он локтем в бок Александра Гена.
— Каюсь, Иван ко мне пришел, — ответил Ген. — Но, клянусь, я ни сном ни духом не знал, что он ведет группу. Ведь его у меня спецназ ждал. Повязали и увели.
— Ах, вот как! — воскликнул Яблочников. — Да, не сообразил я, что дело швах. Хотя чувствовал, ведь чувствовал, что что-то не так идет, словно судьба захромала. Надо было плюнуть на все и вернуться домой. Бог с этими деньгами. В общем, бросил он нас у этой бани, и прождали мы его пять часов. А что такое пять часов в Зоне? Да через час, считай, на тебя уже охотиться начинают все, кому не лень.
— Да, это точно, — согласился Венгловский, который сам не раз бывал в подобных ситуациях.
Он поэтому и живой остался, что Калита никогда в Зоне под открытым небом не сидел. Однажды монстры загнали их в «янтарное болото» и обложили, как уток. А Калита нашел единственную протоку и всех вывел. Вот судьба! Вспомнил Венгловский об этом и сердце у него заныло. Много хороших бойцов они потеряли за эти годы.
— В Зоне оставаться на одном месте нельзя, — сказал Яблочников. — В Дыре можно, а в Зоне нельзя. Зона — это тамбур с ловушками, а Дыра — Иной мир. Тоже странный, но не такой опасный. На всякий случай, мы в этой бане прятались. Но он все равно нас нашел.
— Кто? — спросил Калита не потому что не понял, а потому что этот вопрос надо было задать.
— Я не знаю, как он называется.
— «Глушитель мыслей», — подсказал Борис Пантыкин, которому «гемус» поцарапал лицо.
— В общем, этот «глушитель мыслей» очень похож на человека, только лица нет.
— Как этот
