Зона тёмных природных аномалий. Здесь действуют иные физические законы, зачастую действие происходит в условиях страшной радиации. Среда обитания Z.O.N.A. – аномалии, артефакты таинственной природы, мутанты. Соответственно и героями этих произведений становятся люди, способные выживать в условиях всех этих аномалий. Содержание: 1. Дмитрий Манасыпов: Район-55 2.
Авторы: Манасыпов Дмитрий Юрьевич, Филоненко Вадим Анатольевич, Дашко Дмитрий, Колентьев Алексей Сергеевич, Махов Владимир, Стрелко Андрей, Климовцев Сергей, Матяш Дмитрий Юрьевич, Владимир Александрович Кривоногов, Белозёров Михаил Юрьевич
верю»?! — удивился Бараско. — Тебе как раз больше всех нужно!
— Я не пойду! — заявил Березин. — Роман я и так напишу. Ну, не стану всемирно знаменитым. Ну и что? Подумаешь! Таких писателей пруд пруди. На свой кусок хлеба с маслом я заработаю.
— Нет, так не пойдет! — закричал всегда спокойный Бараско. — Надо что-то придумать. Например, одно желание на двоих. Закажем одно желание на тридцать три миллиона рублей и поделим поровну. Никто не хочет стать миллионером? Ах, да, никто… — стушевался он. — Черт! Почему так всегда сложно?!
— Я лишний, — смело заявил Березин. — Я ухожу домой!
— Стойте! — закричал Гайдабуров. — Мы делим шкуру неубитого медведя. Кто вам вообще сказал, что там есть «шар»? Даже если он есть, вдруг нас опередили? Желающих целая Зона!
— Едрить твою налево! — воскликнул изумленный Бараско. — Точно! Надо вначале пойти посмотреть, а на месте решим.
— Кинем жребий, — придумал Березин.
— Естественно! — согласился Бараско.
— Так чего мы тогда стоим? — спросил Костя. — Разбираем вещички, и вперед.
Ему досталось тащить любимый автомат АК-74М с магазинами и гранатами. Рука у него так разболелась, что он даже не дал ее перебинтовать.
На подходе к стене стали попадаться приметы боя: гильзы, обгорелая трава и деревья, использованные трубы от «мух» и даже от «корнета» — оружия более чем серьезного. Первый труп они увидели, как только дорога вильнула вниз, к озеру. Он лежал головой в сторону стены. Вернее, голова у человека отсутствовала, а все вокруг было залито кровью. Человек попал в засаду, с него сняли разгрузку и забрали автомат. С других убитых уже ничего не забирали, из чего Бараско сделал вывод, что бой принял ожесточенный характер. А потом они вообще увидели то, что предпочли бы не видеть: мертвого спецназовца, и тоже без головы, упакованного по всем правилам, даже с автоматом «вал», который никто не подобрал.
— Это значит, — сказал Бараско, — что спецслужбы пронюхали о «шаре желаний» и нам мало что светит.
— А автомат-то дрянцо, поэтому и не взяли, — со знанием дела заметил Березин.
— Почему? — спросил Костя.
— Предназначен для специальных операций. Для реального боя не годится. Патроны для него дефицитные, затвор лязгает, как грузовик на колдобинах, и дальность стрельбы маленькая, хотя пуля тяжелая и убоистая.
Тогда Костя сказал фразу, на которую никто не обратил внимания:
— Не зря они без голов…
Бараско двигался на правом фланге. Он полагал, что правшам несподручно стрелять влево, а значит, есть шанс уцелеть даже после первого выстрела. Это не раз его спасало. Плохо, что Костя неопытен, а Березин и Гайдабуров не служили ни в спецназе, ни в пехоте. Но хорошо хотя бы то, что никто из них не лезет куда не надо. Оробели, что ли? Приходилось всю работу выполнять за них. А это не дело, когда командир находится впереди группы. Он мог их бросить и уйти один. У него все чаще возникало это желание. Но вряд ли это было бы честно. Что-то его удерживало. Возможно, «анцитаур», по старой памяти через Костю, предупреждал не спешить. А возможно, Бараско чувствовал, что здесь что-то не так, как надо. И на этот раз все было сделано правильно, и не потому что так хотел Бараско, а потому что повезло. Сильно повезло. Впрочем, черному сталкеру всегда везло, хотя он сам себя так никогда не называл.
Они уже дошли до середины долины, которая постепенно сменилась ущельем. Миновали шлагбаум и разбитую вдребезги будку. За будкой были наспех вырыты окопы. Валялись трубы от использованных «мух» брошенный ПКМ с пустыми магазинами. Бинты со следами крови. Фляжка. А Бараско все никак не мог понять, что же находится в горловине, перед самой стеной, потому что все бункеры и ДОТы были здесь словно то ли в дымке, то ли в паутине. Не удавалось ничего разглядеть ни в бинокль, ни через оптический прицел «американца». «Оно» не излучало тепла и не двигалось. «Оно» просто затаилось. Нет, не затаилось, понял Бараско, «оно» здесь жило, было частью местности, на время отлучилось, а потом вернулось и застало людей. Бараско будто разговаривал с ним. Нет, «оно» не охотилось, может быть, дремало, а тут приперлись мы и нарушили его одиночество. Стоп! Он вдруг понял, что с ним общаются. Ненавязчиво, но уверенно. Не на языке, а на уровне чувств «Великой тени».
— Костя! — позвал он и сам удивился, зачем он ему?
Костя, который давно сообразил, что они во что-то вляпались, скромно держался в арьергарде, к мертвецам не подходил и смотрел больше под ноги, но и не забывал склоны горы и горловину ущелья, которого он боялся. Боль в левой руке дергала так сильно, что Костя порой терял ощущение реальности. Даже спирт помогал лишь на пять-десять минут.
Он тут же пересек
