Зона тёмных природных аномалий. Здесь действуют иные физические законы, зачастую действие происходит в условиях страшной радиации. Среда обитания Z.O.N.A. – аномалии, артефакты таинственной природы, мутанты. Соответственно и героями этих произведений становятся люди, способные выживать в условиях всех этих аномалий. Содержание: 1. Дмитрий Манасыпов: Район-55 2.
Авторы: Манасыпов Дмитрий Юрьевич, Филоненко Вадим Анатольевич, Дашко Дмитрий, Колентьев Алексей Сергеевич, Махов Владимир, Стрелко Андрей, Климовцев Сергей, Матяш Дмитрий Юрьевич, Владимир Александрович Кривоногов, Белозёров Михаил Юрьевич
стояла перед ним на коленях, совершенно голая, без всякого стыда, и когда он отшатнулся, приподнялась и обхватила его лицо руками.
– У меня ж, кроме тебя, никого на целом свете! – Голос Ани дрожал. – Что ж ты меня отталкиваешь?
Глаза ее наполнились слезами.
– Господи, да ты ж для меня всегда свет в окошке был! Ну какой же ты дурак! Я же помню, как ты меня из детдома забирал. Как Тоська, стерва твоя, тебя поедом ела, а ты мне три года простыни мокрые менял каждую ночь после этой богадельни.
Она уткнулась лицом ему в грудь, задыхаясь от слез, как ребенок.
– Тебя ведь никто, как я, не любил. Я ж только из-за тебя сюда поехала. Чтоб рядом быть! – Она гладила его руки, отчаянно пытаясь заглянуть ему в глаза. – Все что хочешь для тебя сделаю, только не гони. Ну не гони…
Анька плакала так горько, что сердце у него едва не разрывалось от жалости. Детские страхи, удесятеренные неведомой силой, пропитавшей это место, превратились для бедного ребенка в кошмар. И ребенок готов был на любые крайности, только бы удержать рядом собой единственного близкого человека. Еще мгновение, и она крепко обвила его тело своими длинными голыми ногами и жадно впилась ему в губы. Кровосмесительный ужас на миг остановил его сердце, а когда оно снова забилось, полуголое животное в палатке мало напоминало прежнего Егора.
Оно с подозрением посмотрело на прильнувшую к нему юную самку, схватило ее за горло, оторвало от себя и принялось обнюхивать. Через несколько мгновений существо с удивлением и страхом отпихнуло ее от себя и попятилось, а когда настырная самочка вновь попыталась запрыгнуть на него, наотмашь приложило ее так, что та улетела в другой конец палатки и свалилась там без чувств. Существо переступило через распростертое на земле тело и выбралось из палатки. Там его уже ждали.
Сильная рука, схватив его за шею, пригвоздила к земле. Сверкнули пронзительные зеленые глаза, и голос Мельниченко крикнул у него над ухом:
– Анну держи!!
Люди, выскочив из палаток, остолбенело смотрели, как Волк жестко заматывает в одеяло безумную голую фурию, в то время как Андрей вяжет на земле беснующегося в ярости Егора. И даже после того, как биохимика с племянницей растащили по разным палаткам, они еще долго и страшно кричали, так что весь лагерь не мог уснуть.
Глубокой ночью они наконец замолчали, провалившись в беспамятство. Мельниченко, отправив отдыхать смертельно уставшего Волка, все еще сидел на улице, пытаясь осмыслить произошедшее, и даже не обратил внимания на подсевшего к нему Гроху.
– Аня совсем плоха, – сказал Семен. – Как старуха. Угасает на глазах. И Егор…
– Ему плохо, потому что ей плохо, – рассеянно проговорил Андрей. – В себя пришли?
– Да вроде…
– Помести их в одну палатку – ей станет легче.
Гроха тут же ушел и вернулся обратно минут через десять.
– Обнялись. Лежат, плачут. – Глаза у него подозрительно блестели.
Андрей молча кивнул. Было видно, что эти двое уже не вызывают у него беспокойства: он знал, что это самый легкий случай за ночь. Что-то другое тревожило его все сильней, так что он не находил себе места. Мельниченко обошел лагерь, заглянул в каждую палатку, но ничего опасного не нашел, а беспокойство уже переходило в панику. В тот момент, когда Гроха, видя его нервное состояние, открыл было рот, чтобы как-то его ободрить, ночь взорвалась страшным женским криком. Насмерть перепуганный Семен бросился со всех ног к Аниной палатке.
– Куда?! – Андрей поймал его за шиворот. – Это не Анна!
Посреди холодного ночного сумрака тряслась в ужасе Антонина. Свет фонаря выхватил перепачканное кровью лицо с широко распахнутыми глазами. Она подняла руки, залитые по локоть кровью, и закричала так страшно, что мужчины отпрянули от нее. Бешено закатились покрытые черной пленкой глаза, и, отшвырнув от себя зазевавшегося Семена, она ринулась в ночную степь. Никто не рискнул броситься за ней следом, да это было и не просто: сухонькая пожилая женщина неслась как скаковая лошадь.
– Чья это палатка? – раздался охрипший спросонья мужской голос: на крик прибежал Волк.
Легкий ветерок шевелил полог палатки.
– Барта. – Андрей осторожно потянул входной клапан, и свет фонаря, проникнув внутрь, заиграл чем-то алым на матерчатом полу. – Ах, бл..!!
Они вломились туда, скользя в луже крови. На полу, безвольно раскинув руки, лежал англичанин. Рваные раны зияли на его посиневших кистях, из которых все еще сочилась кровь. Запах в палатке стоял, как на бойне. Поскальзываясь на тягучей красной массе, они спешно вытащили раненого на улицу.
– Пульс есть! – Мельниченко бросился в соседнюю палатку за меднабором, пока Волк с Грохой перетягивали
