Зона тёмных природных аномалий. Здесь действуют иные физические законы, зачастую действие происходит в условиях страшной радиации. Среда обитания Z.O.N.A. – аномалии, артефакты таинственной природы, мутанты. Соответственно и героями этих произведений становятся люди, способные выживать в условиях всех этих аномалий. Содержание: 1. Дмитрий Манасыпов: Район-55 2.
Авторы: Манасыпов Дмитрий Юрьевич, Филоненко Вадим Анатольевич, Дашко Дмитрий, Колентьев Алексей Сергеевич, Махов Владимир, Стрелко Андрей, Климовцев Сергей, Матяш Дмитрий Юрьевич, Владимир Александрович Кривоногов, Белозёров Михаил Юрьевич
все та же беспросветная темнота. Ничего не изменилось, понял Костя. Ничего!
Перед тем как попасть в Тайницкий сад, он попросил Амтанта повернуть на Соборную площадь. Они проскочили между Благовещенским и Архангельским соборами. И Костя, которому было страшно и который ежесекундно ожидал погони или, наоборот, засады, был страшно разочарован: Кремль оказался пуст. Для проформы он обследовал территорию перед Большим Кремлевским дворцом, Оружейной палатой и даже тупичок между ними. Ворота Боровицкой башни оказались заваленными железобетонными блоками. Рядом в стене зияли отверстия от снарядов. По ту сторону застыли сгоревшие танки. Было тихо, как в гробу.
Может, уже ничего нет? – думал Костя. Само собой рассосалось? Исчезло? Растворилось? Но тотчас он вспомнил «жабака», жующего человеческую ногу. И гул. Гул-то никуда не делся! Он как был, так и остался. Стал фоном. Неизменно присутствующим фактором Зоны. Какая-то странная загадка, думал Костя, выше моего понимания.
Его вдруг охватили апатия и усталость. Хотелось завалиться в кусты и поспать до рассвета. Амтант бодро потоптался и сказал:
– Ну… я пойду. У нас скоро построение…
Казалось, что он ждет от Кости команды дезертировать или совершить какой-нибудь подвиг. Но Костя не мог предложить ему ничего путного.
– Давай… – согласился он.
– Если что, свистите в свисток… – напомнил Амтант.
– Иди… иди…
– Ну, в общем, свистнете… – повторил Амтант и ушел.
– Непременно, – произнес Костя вслед ему, соскользнул с покатого бока К-64 и тут же уснул мертвецким сном.
Ему снился Амтант, бодро отозвавшийся: «Я!» Сам он стоял правее, а когда выкрикнули фамилию «Сабуров!», Костя тоже бодро произнес: «Я!» – и с удивлением понял, что он тоже «механоид» и что у него длинные, сухопарые руки с четырьмя пальцами, с симбонановолокнами вместо мышц, а грудная клетка узкая, клинообразная, и на ней висят две антенны – одна в горизонтальной плоскости, другая в вертикальной. А еще Костя вооружен двумя «пермендюрами». Действительно, чем же еще? – удивился он и покосился на Амтанта. Тот словно аршин проглотил. Значит, и я тоже «богомол», подумал Костя и выпрямился, хотя и так тянулся, как струна.
Все это он успел осознать за то короткое время, пока они стояли перед центральным входом во Дворец съездов, где и происходила перекличка личного состава. Потом капитан Бухойф выкрикнул его фамилию, Костя автоматически шагнул вслед за Амтантом и оказался в бригаде, которая шустро побежала к Потешному дворцу. Как только они завернули за угол Дворца съездов и пропали из поля зрения капитана Бухойфа, все стали прихрамывать, стонать, кроме, конечно, Амтанта и Кости, а один «богомол» по имени Гиренча не успел вовремя свернуть, со всего маху врезался в полицейскую будку и разнес ее вдребезги. Все засмеялись, кроме Кости, потому что он от удивления проглотил язык. Будка-то была совсем не современного вида, а из дерева, черная, с желтыми косыми полосами. Перед ней простиралась огромная лужа, и вообще, куда-то пропал асфальт, а железные ноги «богомолов» месили свежую московскую грязь. То, что это именно Москва, Костя ни на миг не усомнился, потому что увидел за церковными маковками шатер Троицкой башни и российский герб на шпиле, но странный, стилизованный под старину, а вовсе не золотой, легкий, современный. Дальше – хуже. На высоком крыльце с белокаменными кубышками стоял то ли человек, то ли «фрактал», одетый как приказчик семнадцатого века, с русой короткой бородой и кудрями, а главное – в белом холщовом фартуке. Борода у него, видать, была нечесана с самого Покрова, потому что в ней запутались хлебные и табачные крошки. Наш, землянин, удовлетворенно подумал Костя и почему-то вспомнил его имя – Шленкин.
Старший сержант группы, которого звали Хамзя и у которого на морде были пластины желтого цвета, подошел к нему. Шленкин что-то сказал, и Хамзя показал пальцем куда-то в глубину квартала. Они свернули за угол. Впереди высилась красная стена. Справа – стена дома. Костя, который привык к большому городу, был страшно удивлен здесь всему маленькому, словно сжатому – подслеповатым «голландским» окнам с мутными стеклами и занавесками, как в деревне. Однако фасад дома был украшен хотя и аляповато, но разнообразно: то птицами с человеческим лицом, то зайцами и львами, то рыцарями на турнирах и даже охотником, борющимся с медведем.
– Ты чего?.. – спросил вынырнувший из-за угла Амтант.
Костя, очнувшись, прибежал во внутренний двор Потешного дворца последним. Бригадир Хамзя уже косился на него. Проштрафился, понял Костя. Но ведь красиво же! Где еще такое увидишь?
Амтант многозначительно покачал головой. Расправа откладывалась
