Зона тёмных природных аномалий. Здесь действуют иные физические законы, зачастую действие происходит в условиях страшной радиации. Среда обитания Z.O.N.A. – аномалии, артефакты таинственной природы, мутанты. Соответственно и героями этих произведений становятся люди, способные выживать в условиях всех этих аномалий. Содержание: 1. Дмитрий Манасыпов: Район-55 2.
Авторы: Манасыпов Дмитрий Юрьевич, Филоненко Вадим Анатольевич, Дашко Дмитрий, Колентьев Алексей Сергеевич, Махов Владимир, Стрелко Андрей, Климовцев Сергей, Матяш Дмитрий Юрьевич, Владимир Александрович Кривоногов, Белозёров Михаил Юрьевич
дни тепла и солнца. Скоро небо станет низким, будет затянуто серыми, тяжелыми тучами. Постоянно моросящий дождь вкупе с промозглым сквозняком сделает все, чтобы любое живое существо захотело скорейшего выпадения снега, который закроет грязь своим белым покрывалом.
На старой скамейке, с облупившимися деревянными сиденьем и спинкой, стоявшей возле колеса обозрения в небольшом парке, сидели двое.
Высокий сероглазый парень с открытой и доброй улыбкой и девушка небольшого росточка, хрупкая и с такими же, как у ее спутника, веселыми и большими глазами. Они курили сигареты, которые брали из одной пачки, пили разливное местное пиво и тихо разговаривали.
– Ты уже точно все решил? – Девушка затянулась, выпустив колечки сизого дыма. – А то, может, передумаешь?
– Ир, а что я здесь забыл? – Парень с улыбкой посмотрел на нее. – С Настей я развелся, работы нет, ты же в курсе.
– Антош, ты в чем-то прав, конечно. – Ирина глядела прямо перед собой, попыхивая сигаретой. Было заметно, что ее пальцы дрожат. – Но… американцы завод выкупили, набирают еще три смены, можно ведь ту…
– Да хватит тебе! – неожиданно почти крикнул собеседник девушки. – Сколько можно уже! Все определено, я полностью заплатил тем, кто меня туда отправит, и какого черта мне останавливаться, а?! Не подскажешь, Ирка?!!
– А ты про меня подумал?! – Девушка развернулась к нему, крича прямо в лицо. Тушь давно потекла с ресниц, оставляя размытые черные дорожки на ее щеках. – Про маму и отца?! У тебя дочка есть, в конце концов, а ты думаешь только о себе!!!
Она сгорбилась, обняв себя за плечи, сотрясаемая беззвучными рыданиями, и замолчала. Ее собеседник, кинув пустую полторашку в кусты, вскочил с лавки и, отойдя метров на десять, нервно закурил.
По асфальтовой дорожке прошла молодая девушка, толкая перед собой модную трехколесную коляску.
Антон покосился ей вслед, сплюнул и подошел к своей младшей сестре, молча плакавшей на скамье, стоящей посреди того места, которое помнило их обоих еще совсем маленькими. Здесь они когда-то катались на каруселях, и как-то раз Ирка не хотела залезать в кабинку чертова колеса, а он, будучи старше на пять лет и выше на полторы головы, силой затащил ее туда. А потом, после того как колесо плавно пошло на подъем, держал в руке ее маленькую, совсем детскую ладошку и просил у нее прощения, глядя, как она молча ревела, совсем так же, как сейчас.
– Прости меня, Ирка. – Антон обнял ее, крепко прижав к скрипнувшей новой кожаной куртке. – Я вернусь, слышишь. Просто заработаю немного и вернусь. Веришь?
Она подняла заплаканное лицо, вглядевшись в его с детства такие близкие глаза, и только вздохнула, ничего не ответив.
Тоха Дым, временами теряя сознание от кровопотери, пристально вглядывался в темный коридор, по которому медленно и неумолимо тихими кошачьими шагами, к нему шла смерть. Нескольких «серых» он завалил, но сколько их там еще?!!
В конце коридора из мельтешения теней соткалась черная, длинная и низкая четвероногая фигура…
Лампы, закрытые под колпаками из толстого стекла и каркасы из металлических прутьев, постоянно моргали, отбрасывая от нас, двигавшихся вперед, дергающиеся тени.
Тени прыгали по растрескавшейся штукатурке стен. Они бежали перед нами, ныряя в глубокие и темные провалы боковых ходов. Ползли по красноватым плиткам, выложенным на полу, прячась в глубоких трещинах, избороздивших его вдоль и поперек.
С низкого, в рыжих разводах от потеков воды потолка часто капало. Шурша хитиновыми панцирями, по нему пробегали громадные черные тараканы, проползали важные, раздувшиеся мокрицы, шевелящие десятками бледно-серых ножек. А по полу, попискивая, шныряли большие крысы, пока не пытавшиеся нападать на нас.
Постоянно что-то щелкало и потрескивало. Скрипели старые, провисшие на проржавевших петлях двери кабинетов и лабораторий. Иногда срабатывали ревуны аварийной системы безопасности, заливая все вокруг красным светом еще живших остатками ресурсов ламп сигнализации.
Мы шли, ведомые эфэсбэшником Забелиным, постоянно сверявшимся с показаниями электронного планшета. Несколько раз он останавливался, что-то смотрел с помощью прокрутки на светящемся зеленоватом экране, и потом мы снова шагали к конечной цели.
Большой мерно двигал своими мощными ногами, ни разу не показав, что ему, скорее всего, идти становится все труднее. Он даже, как ни странно, не хромал. Ствол его «Печенега» с закрепленным фонарем дневного света смотрел вперед, как пушка штурмового
