Зона тёмных природных аномалий. Здесь действуют иные физические законы, зачастую действие происходит в условиях страшной радиации. Среда обитания Z.O.N.A. – аномалии, артефакты таинственной природы, мутанты. Соответственно и героями этих произведений становятся люди, способные выживать в условиях всех этих аномалий. Содержание: 1. Дмитрий Манасыпов: Район-55 2.
Авторы: Манасыпов Дмитрий Юрьевич, Филоненко Вадим Анатольевич, Дашко Дмитрий, Колентьев Алексей Сергеевич, Махов Владимир, Стрелко Андрей, Климовцев Сергей, Матяш Дмитрий Юрьевич, Владимир Александрович Кривоногов, Белозёров Михаил Юрьевич
сухо заключил Дан.
– Естественно. Макс все понял сам, когда увидел меня. И, между прочим, не возражал.
– Представляю, как бы ты возражал, если бы тебе приставили ствол к башке, – усмехнулся Серый. – Ты ведь именно так сделал?
– Эх-хе-хе, – покачал головой Крюк, – Серый, ты не уловил сути: у Макса на шее была «пирамида». Она позволила ему быть бесстрашным и не впасть в панику, когда было действительно страшно. Это значит, что его нельзя было напугать страхом смерти – в тот момент он принимал взвешенное решение, единственное, которое подсказывало ему сердце. В этом-то и заключается его благородство: он не бросил товарища, хотя знал, что это смерть. Ему не мешал страх, он принимал единственное решение, которое считал для себя приемлемым.
В наступившей тишине слышалось дыхание каждого. Спокойно и ровно дышал Макс, Зона давно сделала из него другого человека, будто и Крюк говорил о ком-то другом. В громком сопении Крюка угадывалась нервная улыбка на его устах – истории из прошлого почему-то всегда давались ему с трудом, это Серый уже давно заметил. Совсем тихо дышал Дан, будто боялся потревожить и спугнуть что-то важное. Своего дыхания Серый не слышал, но знал, что оно предательски дрожит, все-таки многое в Зоне кажется невероятным, ведь, выходит, Макса и Крюка связывает большее, чем вражда клана и опального старателя.
– Макс, а там было страшно? – решился нарушить тишину Дан.
– Страшно, – коротко ответил Макс и отвернулся к стене, давая понять, что беседовать на эту тему больше не намерен.
– Макс, а что там было? – совершенно нагло не отставал Дан. – Расскажи.
– Полтергейсты там, – нехотя отозвался старатель. – Запустили нас внутрь, дали дойти до тайника, а когда мы повернули обратно, стали рвать нас на куски. Если бы они захотели, то просто убили бы нас всех троих, но, может, скучно им там, может, еще что… короче, стали они нас забрасывать всяким хламом, навроде карликов. Мне повезло: я оказался позади всех, основной удар приняли на себя мой напарник и Лешонок, тот парень, которого мы взяли третьим. Я к тому времени уже слышал, что полтергейсты видят только движущиеся цели, поэтому замер в уголке и стал ждать, пока они уйдут. Пришлось пролежать два часа, пока они поверили, что я мертв, потом пополз к выходу. Лешонок был ранен, и, хотя было ясно, что он уже не жилец, я тащил его с собой, очень уж он просил не бросать его там, внизу, с полтергейстами. Мне удалось проползти метров тридцать, потом призраки вернулись, пришлось ждать еще два часа и только потом преодолеть оставшиеся метры. Дальше вы знаете.
– Вот такая вам, дети, сказка на ночь, – заключил Крюк. – А теперь спать. Кстати, кто будет храпеть, заткну рот кляпом.
– Подожди, я не понял, – развернулся Макс. – Так как насчет «пирамиды»?
– «Пирамиду» я тебе, Макс, не продам, и дело вовсе не в деньгах.
– А в чем же тогда?
– В том, что я владею единственной «пирамидой». Второй такой нет. Ни у кого.
– И что, ты любуешься ею по ночам? Или снимаешь стресс после ходки?
– Она просто у меня есть. Я – коллекционер, считай, что мне просто льстит иметь у себя артефакт, которого больше не существует в природе. Боюсь, тебе этого не понять.
– И много у тебя таких экспонатов? – заинтересовался Дан.
– Много, мало – все мои.
– Нет, ну хотя бы примерно. Десять? Двадцать? Сто?
– Олух ты царя небесного! – усмехнулся Крюк. – Это ж тебе не редкие артефакты и даже не нестандарты. Это артефакты, которые Зона рождает один-единственный раз, с особыми свойствами. Это тебе не рану зарастить или пули с пути свернуть. Они не на физику действуют, а на совсем другие инстанции – страх, ненависть, жадность. Они человека меняют, понимаешь? Поэтому и ценятся. Здесь счет на единицы идет.
– А ты ими пользуешься? – осторожно, будто опасаясь раздуть пламя из тлеющих углей, спросил Дан.
– Почти никогда. Потому что человек на то и человек, чтобы оставаться самим собой. Когда он позволяет себя кому-то править, он теряет себя.
– Почти… – уловил слово Серый. – Значит, бывает.
– Бывает, – согласился Крюк. – Иногда я не могу сам принять решение. Не вправе. Вот взять вас. Веду вас на верную гибель, и мне не по себе. Хотя, казалось бы, какое мне до вас дело? Это ваш выбор. Чего вы вообще там потеряли?
– «Поле артефактов», – подал голос Макс.
– Чего?
– Того. «Поле артефактов» из завещания.
– Так вы всего лишь очередные охотники за наследством? – захохотал Крюк. – Э, ребята, тогда мне вас не жаль. Зона таких, как вы, в свое время пачками жрала.
– Да ты и сам, кажется, его искал, – подначил Макс.
– Я искал и не нашел, но живым домой пришел. А сколько там осталось, никто
