Зона тёмных природных аномалий. Здесь действуют иные физические законы, зачастую действие происходит в условиях страшной радиации. Среда обитания Z.O.N.A. – аномалии, артефакты таинственной природы, мутанты. Соответственно и героями этих произведений становятся люди, способные выживать в условиях всех этих аномалий. Содержание: 1. Дмитрий Манасыпов: Район-55 2.
Авторы: Манасыпов Дмитрий Юрьевич, Филоненко Вадим Анатольевич, Дашко Дмитрий, Колентьев Алексей Сергеевич, Махов Владимир, Стрелко Андрей, Климовцев Сергей, Матяш Дмитрий Юрьевич, Владимир Александрович Кривоногов, Белозёров Михаил Юрьевич
ты могла подумать, будто мы друзья, но…
Глухарь затушил в переполненной пепельнице обгоревшую до фильтра сигарету и задумался. Надолго.
Пока Ника пыталась осознать то, что сейчас услышала, перед сталкером как по мановению волшебной палочки возникли бутылка водки и стакан. Ника собиралась с духом, чтобы вслух списать все сказанное на большое количество выпитого, когда Глухарь заговорил снова. На этот раз в собеседнике он не нуждался.
– И никто ни здесь, ни за кордоном не ринется в Зону выручать твоего Красавчика. Половина народа будет радоваться, когда он сгинет в Зоне. Остальные повеселятся позже, когда станет известно точно. Сумел… Красавчик. Так еще исхитриться надо выжить. Уцелеть. Везунчик, а не Красавчик!.. Вот погоняло, вполне подходящее для него. Когда Штоф подыхал в Сумрачной долине… всего ничего – рукой подать.
Вынес он его, твой Красавчик? Хрен тебе! И умер Штоф. Только перед смертью сказать успел. Вести в Зоне быстро разносятся. И далеко… как круги по воде. А как он обошелся с Параноиком?
Наполненный до половины стакан водки блеснул в свете фонаря – булькнула жидкость, опрокинутая в жаждущий рот, – и снова занял свое место на столе.
– Все знали, что ему баклажан нужен до зарезу, сына от гемофилии вылечить. – Глухарь плеснул в стакан водки. – Только пойди отыщи его в Зоне. Все мы тогда в Зону ходили с тайным умыслом помочь Параноику – мало он добра сделал? Так что твой Красавчик? Нашел баклажан да торговцу в «Сталкере» и толкнул. Тому, естественно, до наших бед как до звезды. Жучара, он Жучара и есть. Вот и достойная пара твоему… Так и не дождался Антошка помощи. – Глухарь не удержался и при попытке махнуть рукой едва не свалился со стула. – Много чего вспомнится, если покопаться. А что меня спас от зомби, так выхода другого у него не было. Когда на мертвяков находит, уж лучше два ствола, чем один. Хрен тебе. Я отдал ему долг. – Слова с трудом вырывались из осипшего горла. – Сполна. Мы квиты. – Глухарь замолчал.
Ника потянулась за сигаретой и с неудовольствием заметила, как дрогнула рука. Бесполезно объяснять себе, что она не догадывалась об истинном положении вещей. Но одно дело – подозревать, другое – знать наверняка. Ей удалось прикурить с третьей попытки. Первая же затяжка вернула ей способность думать.
В баре ничего не изменилось с тех пор, как она была здесь в последний раз. Последний и единственный. Возможно, никто так и не увидел бы ее не только в «Приюте», но и в городе вообще. Если, конечно, считать квартиру, в которой она просидела безвылазно почти год, чем-то самостоятельным и обособленным.
Туда, в однокомнатную квартиру с мебелью, протертой до дыр, с драценой, постепенно переродившейся в грозу растительного мира, привез Нику, вернее, то, что она на тот момент собой представляла, Красавчик. Кем она была? Пугливым существом, вздрагивающим от каждого шороха, с трудом переставляющим ноги. Каждый шаг в прямом смысле давался ей с болью и кровью. Иного не позволял плохо заживающий шов, стянувший кожу в промежности. Кровавые волдыри на прокушенных губах и такая тоска в глазах, окруженных черными тенями, что отводил взгляд даже Красавчик, повидавший в Зоне немало.
– Живи, – сказал он. – Будет тебе пристанище.
Ника жила. В четырех стенах, с редкими вылазками в ближайший ларек и к Ляльке – неожиданно появившейся подруге. Все остальное, в чем она нуждалась, нуждается или будет нуждаться, приносил Красавчик. Он часто пропадал в Зоне неделю, а то и больше. Первые два-три дня после возвращения пил беспробудно. Потом они долго говорили, иногда сутками напролет. За все это время, пока заживали раны – телесные быстрее, душевные медленнее, – Красавчик ни разу не увидел в ней женщины. Ника была ему за это благодарна.
За это и еще за то, что осталась жива.
Ника посмотрела Глухарю в глаза, тщетно пытаясь поймать его взгляд. Знал ли он об этом? Вряд ли. Рассказ, как на духу выложенный сейчас, прозвучит не к месту, как лечение после скоропостижной смерти клиента.
Гул пьяных голосов нарастал. Все было так же, как в тот раз, почти полгода назад. Опытные сталкеры пили молча, сходившие в Зону по первому разу надирались весело и шумно. Радовались, что живы остались. Эйфория, сродни той, что позволяет чувствовать себя крутым гонщиком новичку, отъездившему всего год за рулем новенького автомобиля.
– Темная ночь. Живодер тащит сталкера. – Хриплый тенорок выделился из общего шума. – Тот отбивается изо всех сил, орет матом…
Концовка анекдота потонула в начальных аккордах музыки, хлестнувшей по ушам. Тяжелый рок селевым потоком накрыл задымленный зал. Оглушительные низы, которым вторила стеклянным звоном посуда, оставшаяся без внимания на столах,
