Зона тёмных природных аномалий. Здесь действуют иные физические законы, зачастую действие происходит в условиях страшной радиации. Среда обитания Z.O.N.A. – аномалии, артефакты таинственной природы, мутанты. Соответственно и героями этих произведений становятся люди, способные выживать в условиях всех этих аномалий. Содержание: 1. Дмитрий Манасыпов: Район-55 2.
Авторы: Манасыпов Дмитрий Юрьевич, Филоненко Вадим Анатольевич, Дашко Дмитрий, Колентьев Алексей Сергеевич, Махов Владимир, Стрелко Андрей, Климовцев Сергей, Матяш Дмитрий Юрьевич, Владимир Александрович Кривоногов, Белозёров Михаил Юрьевич
Видимо, он машинально нажал вызов.
Потом сталкер говорил и говорил, брызгая слюной, пытался объяснить девушке смысл ее последующих действий. Короткие возгласы собеседницы убеждали его в том, что ночной звонок ему не снился. От неожиданности Красавчик наговорил много лишнего. На его взгляд, ему все же удалось донести до Ники самое главное – где он, к кому обратиться за помощью и что сказать.
Пошли третьи сутки, как кончилась вода, и седьмые, как он находился в заточении.
Красавчик сидел на полу, привалившись спиной к стене, не отрывая глаз от раритета, лежащего перед ним.
Через окна в сарай со двора вливался очередной рассвет, шарил по углам, пытаясь найти что-то новое. Порыв ветра слетел по ступенькам, взъерошил стебли травы, торчащей в щелях, и сдох у стенки мышеловки.
– Может, уже не имеет смысла ждать? – Красавчик не заметил, как задал вопрос вслух.
Зона молчала. Сталкер и не ждал ответа, однако тот не замедлил последовать.
Когда на пороге возник темный силуэт, Красавчик не удивился. Свет падал человеку в спину, оставляя лицо в темноте.
Сталкеру уже было все равно. Пусть это был Хромой или кто-то еще из «Патриота», проделавший долгий путь для того, чтобы найти Красавчика и воздать ему по заслугам, прямо как злостному мутанту. Красавчик равнодушно взирал на то, как пришелец неторопливо спускался по ступенькам.
Борода закрывала пол-лица. Глубоко ввалившиеся глаза настороженно ощупывали человека, запертого в мышеловке.
– Наконец-то, – проворчал Красавчик, у которого камень с души свалился. – Смотрю, ты не торопился.
Глухарь не ответил. Он осторожно обошел мышеловку, у стены сарая скинул с плеч рюкзак и устроился рядом, не глядя по сторонам.
Красавчик поднялся, подобрал с пола флягу, положил в рюкзак, открыл контейнер и отправил туда шар Хеопса. Он не видел, каким странным взглядом проводил исчезающий артефакт бородатый сталкер. Потом Красавчик встал, подцепил ремень автомата. Вроде бы все.
– Это он? – вдруг охрипшим голосом спросил Глухарь.
– А? – Красавчик сперва не понял, потом до него дошло. – Он.
– Надо же! – Глухарь мотнул головой, словно ему жал воротник. – Везет тебе, Красавчик!
– Как видишь. – Сталкер развел руками. – Везет.
– Говорили, нет его, не существует, а ты нашел.
– Ладно. – Красавчик нахмурился. – Хватит болтать. Выпусти меня.
Глухарь молчал.
– Глухарь!
– Ты сколько здесь сидишь?
– Неделю.
– Много. Вода когда кончилась?
– Три дня назад. Все? – В душе Красавчика медленно закипала злость. – Допрос окончен. Выпусти меня.
– Знаешь, я сначала не поверил твоей девчонке, – не обращая на него внимания, продолжал Глухарь. – Думал, у нее истерика. Ужас пережить пришлось, вот и мерещится всякая фигня. Позвонил с Зоны по мобильному телефону – кто в такой бред поверит?
– Глухарь, потом поговорим.
– Нет, Красавчик, давай сейчас. Потом не до этого будет. Сначала подумал, свихнулась девка, потом посмотрел на нее и, знаешь, поверил. Думаю, чем черт не шутит? Тем более когда этот черт – Зона. Да, поверил. Еще до того, как она парня в челюсть приложила. Здорово ты ее накачал. В «Приюте» стал к ней Хамса клеиться. Так она его без слов с левой так в челюсть приложила… Хорошая баба эта Ника, только дура.
Красавчик терпеливо ждал, пока Глухарь выговорится. Хозяин положения – ему и самый лакомый кусок.
– Теперь на твоей совести, Красавчик, еще одна жизнь. Которая, а? Пятая? Шестая? Или ты уже со счета сбился?
Красавчик молчал.
– Не хочешь спросить, кто пополнил твой список?
Красавчик подошел вплотную к стене мыльного пузыря и в упор уставился на Глухаря. Ему не хотелось верить в то, что нашептывал здравый смысл.
– Не хочешь. Оно и понятно. Уж не знаю, чем ты ее обаял. Не пожалел же девку, которой и так досталось выше крыши. Я вообще не понимаю, что за любовь такая – по собственной воле в петлю голову совать?
Ветер ворвался в сарай, загудел между осколками стекла, уцелевшими в окнах.
– Три дня назад в «Приюте» Лялька нажралась вдрызг. Сидит, водяру рюмка за рюмкой хлещет, весь вечер молчит и никого к себе не подпускает. Я не выдержал. Говорю, хватить переживать, Лялька, вернется твой Красавчик. Так просто сказал, чтобы подколоть. А она вдруг как сорвется! Стаканом в стену запустила. Смотрит на меня – глаза бешеные. В хрен, говорит, твоего Красавчика, и в редьку, сколько их было и сколько будет! Нику, мол, жалко. Хорошая девка была, добрая. А я своими руками в Зону ее отправила. Она ладони мне под нос тычет, а я думаю, что началась эпидемия бабского сумасшествия. Не приведи Зона, если оно передается воздушно-капельным
