Зона тёмных природных аномалий. Здесь действуют иные физические законы, зачастую действие происходит в условиях страшной радиации. Среда обитания Z.O.N.A. – аномалии, артефакты таинственной природы, мутанты. Соответственно и героями этих произведений становятся люди, способные выживать в условиях всех этих аномалий. Содержание: 1. Дмитрий Манасыпов: Район-55 2.
Авторы: Манасыпов Дмитрий Юрьевич, Филоненко Вадим Анатольевич, Дашко Дмитрий, Колентьев Алексей Сергеевич, Махов Владимир, Стрелко Андрей, Климовцев Сергей, Матяш Дмитрий Юрьевич, Владимир Александрович Кривоногов, Белозёров Михаил Юрьевич
словно гигантским ножом. Два подъезда с восточной стороны отсутствовали, от них остались стоять нерушимо только внешние стены, держащиеся непонятно как и на чем. Но вся западная часть хрущевки с виду была совершенно нетронута.
Вдруг молчавший всю дорогу Анджей подошел ко мне и, указав рукой на развалины, отчетливо сказал с едва уловимым польским акцентом:
– Это Норка, наша главная резиденция!
В молодом еще голосе слышалось неподдельное облегчение. Мне даже послышалось, что парень только сейчас переводит дух. Скорее всего, то, что я принимал за угрюмость, оказалось обычным страхом. Добраться до безопасного места, своего рода тихой гавани, всегда считается хорошей приметой. Я заметил, что даже лошади пошли несколько быстрее.
Дорога пошла под уклон, караван медленно втягивался в небольшой отвилок от основной дороги, что, видимо, было вполне нормально.
Снова по общей связи прозвучал отрывистый голос Семена:
– Так, народ, прибавим ходу! Волна прошла стороной, но все еще может измениться, поднажмем маленько!
Все, даже лошади, непроизвольно стали идти быстрее, хотя, может быть, это просто дорога пошла под уклон. Я тоже старался не отставать, время от времени поглядывая по сторонам и назад. Однако взгляд невольно притягивала гигантская стена из полыхающих молниями воронок, закрывшая всю правую половину горизонта. Волна выброса не ушла слишком далеко, по дальномеру, встроенному в мой монокуляр, получалось что-то около двадцати восьми километров. Смерчи сталкивались и расходились, будто бы споря между собой за место в общем строю.
Вскоре обоз снова остановился, и по общему каналу снова отозвался Семен:
– Анджей, ты и твой напарник – вперед, осмотритесь там. Только в темпе, нужно быстрее проскочить внутрь, пока «банка» снова не закрылась.
Напарник махнул стволом дробовика в направлении дома, до которого было уже рукой подать, и пошел вперед. Отпустив его метров на десять, я пошел следом, внимательно вглядываясь в темные провалы окон. Попутно я осматривался, силясь увидеть границы аномального поля, которым обычно окружена «банка». Такие аномалии стали появляться относительно недавно, сразу же после того, как кочующие территории «белого шума» вырвались из-под контроля сектантов. Теперь они бродили по Зоне, подчиняясь неким природным законам, механизмов которых никто не понимал. Механика этого явления выглядит так: кочующая земля исчезает через положенное время, а на ее месте возникает иногда просто то, что было раньше, а иногда аномальное поле. Но в редких случаях появляется кусок пространства, где, как в консервной стеклянной банке, запечатан летний день, вещи, оставленные кем-то, лежат на своих местах и не покрываются пылью, дома не разрушаются, а ветер дует только в одном направлении. И так всегда. Никто не мог разобраться, откуда берется пространственно-временной карман, который простые старатели прозвали «банка». Как и все в Зоне, они просто объективно существовали. Закономерностей тоже было всего две: «банка» появлялась только на месте кочующей земли, и все внешние факторы никак не действовали на все то, что запечатано внутри. Но там, безусловно, можно жить, дышать и уйти когда захочется. Чем-то это явление напоминало сгинувший сейчас «теремок», хотя там шутки были исключительно с погодой, время и все остальное на заимке текло так же, как и в остальной Зоне.
– Иди за мной, быстро осмотрим подъезды и место вокруг дома. Долго снаружи стоять нельзя…
Невысокий поляк удобно перехватил ружье, почти побежал вперед, откинув капюшон и почти что сорвав с лица маску.
Потом, ненадолго остановившись, снова бросил через плечо:
– Маску уже можно снять. В Норе нет радиации, только тишина и пыль.
Я не спешил следовать его примеру, но повел стволом автомата в знак того, что услышал. С того самого момента, как смерч прошел мимо, на душе было тревожно. Вполне может быть, что Джей прав. Наверняка он прав, ведь видно же – идет уверенно, почти как у себя дома. Да и счетчик радиации давно успокоился, сменив тревожный треск на мерное пощелкивание. Однако торопиться не стоит, иногда неделю эту штуку не снимал. Привычка есть, потерплю.
– Я пока воздержусь, веди.
В доме, как и говорил Анджей, ничего необычного мы не обнаружили. Кучи бытового мусора, битых стекол и сгнивших обломков старой мебели – все это теперь было сброшено вниз. Там, в провале двух несуществующих подъездов, громоздилась приличная куча разношерстного мусора. Видимо, процесс «консервации» прошел сразу же после катастрофы на атомной станции. Вся утварь, обрывки газет и истрепанные книги были исключительно из советского периода. Уцелевшие квартиры никто
