Зона тёмных природных аномалий. Здесь действуют иные физические законы, зачастую действие происходит в условиях страшной радиации. Среда обитания Z.O.N.A. – аномалии, артефакты таинственной природы, мутанты. Соответственно и героями этих произведений становятся люди, способные выживать в условиях всех этих аномалий. Содержание: 1. Дмитрий Манасыпов: Район-55 2.
Авторы: Манасыпов Дмитрий Юрьевич, Филоненко Вадим Анатольевич, Дашко Дмитрий, Колентьев Алексей Сергеевич, Махов Владимир, Стрелко Андрей, Климовцев Сергей, Матяш Дмитрий Юрьевич, Владимир Александрович Кривоногов, Белозёров Михаил Юрьевич
рейда разведчики «Альфы», но оба выживших повредились умом и никого не узнавали. Как и кто оплатил их перевозку в Бреднянск, я не выяснил, однако же, несомненно, спонсор нашелся, ибо страховка – это не для бродячих искателей приключений.
Когда я поднялся на этаж, там были только Гуревич и проводник. Сержант уже установил свой пулемет в нишу у окна с фасадной стороны. Сектор получался широкий, градусов триста. Простреливать можно было все пространство перед домом на глубину полукилометра. Никаких естественных укрытий там нет, кругом ровная как стол степь без оврагов или густых зарослей кустарника, даже деревьев нет. Семен сидел спиной к нам, проводник, не отрываясь от окуляров массивного полевого бинокля, смотрел в ту сторону, куда недавно ушла волна. Горизонт в той стороне был абсолютно черен от череды грозовых смерчей, но до нас не доносилось ни единого звука. Из внешнего мира внутрь вообще ничего не попадало, тишина вокруг была в буквальном смысле мертвая. Даже голоса звучали здесь глуше, словно бы выцветая по мере того, как ты заканчиваешь каждое слово. Сержант присел на корточки возле пулемета, жестом пригласил сесть рядом:
– Антон Константиныч, пока шли, ничего в дороге не приметили?
Гуревич был из Белоруссии, хотя внешне больше напоминал выходца с юга: смуглая кожа, черные волосы и горбатый нос. Исключением были светло-голубые с прищуром глаза, а сам взгляд был цепким, внимательным.
– За нами никто не шел, если ты об этом.
Про свои ощущения я рассказывать особо не стал, каждый тут сможет выдать целый букет фобий, если спросить о предчувствиях.
Но сержант только досадливо прихлопнул рукой по колену и снова спросил, но уже с нажимом:
– Да я ж не про следы! Ну вспомните, может, краем глаза чего видели, а?
Больше всего сейчас мне хотелось прислониться к стене и закрыть глаза. Переход неожиданно вымотал все силы, чего я за собой давно уже не припомню. И поэтому я отрицательно покачал головой, ибо пока рассказывать было нечего.
Альфовец резко поднялся и уже ровным тоном, в котором тоже сквозили усталость и напряжение, сказал:
– Ладно, будем считать, что мне показалось… Стоим по двое, первая смена ваша с Семеном. Бандуру оставлю, неспокойно как-то на душе.
Гуревич указал мне на пулемет и направился к лестнице, на ходу вынимая из нагрудной кобуры пистолет. Потом он остановился и хотел было что-то добавить, но, передумав, махнул рукой и скрылся внизу. Я передвинулся к пулемету и осмотрел оружие. Вопреки уставу отряда, это был не наш, а американский десантный М249 с выдвижным прикладом и укороченным стволом
. Штука неплохая, хотя мне привычней отечественный «калаш». Я открыл крышку, проверил ленту и, поправив немного сбившееся звено, вернул все в боевое положение. Затвор клацнул, оружие было готово к стрельбе. Сержант пользовался неплохой четырехкратной оптикой. Поэтому сектор сквозь него был виден как на ладони. На расспросы обозного начальника я не обратил внимания, а точнее, мне не было до них дела. Здесь безопасно, в этом я уверился после того, как случайно попробовал затхлой воды из ямы под домом. Жизнь покинула это место настолько, что даже нечто враждебное не сможет тут долго оставаться. Усталость появилась только тут, словно бы «банка» вытягивала силы, сам вкус жизни.
Вдруг сзади раздался удивленный возглас, а затем отборный мат нашего проводника. Очнувшись от исподволь охватившего меня оцепенения, я поднялся, чтобы подойти к Семену, но так и замер на месте. Звуков снаружи «банка» не пропускала, это точно, однако же то, что происходило за ее пределами, худо-бедно можно разглядеть. Но открывшееся мне зрелище, скорее всего, будет видно и с орбиты. Горизонт от края и до края залило голубовато-белым сиянием. До самого неба поднимались дуговые разряды колоссальных размеров, бьющие во все стороны. Семен, нисколько не стесняясь, плюхнулся на задницу и, уронив бинокль, просто оцепенело смотрел перед собой.
– Нашла коса на камень… Последний раз я сюда сунулся, надо сваливать.
Сияние росло и ширилось, но пока границ поля не касалось. Никто, кроме нас, пока не замечал произошедшего, кругом по-прежнему стояла тишина. Я направился к лестнице, нужно попытаться укрыться в доме, хотя, быть может, это будет бесполезно. Тонкие стены бетонной хрущобы, равно как и спешное бегство, не спасут ни от ударной волны, ни тем более от излучения.
Почти на ходу я поинтересовался у проводника:
– Видел такое раньше?
Но тот только таращился на горизонт, а из угла рта его потянулась прозрачная нитка слюны. Уставив пустой взгляд вперед, он бормотал:
– К сестре… в Житомир.
