Зона тёмных природных аномалий. Здесь действуют иные физические законы, зачастую действие происходит в условиях страшной радиации. Среда обитания Z.O.N.A. – аномалии, артефакты таинственной природы, мутанты. Соответственно и героями этих произведений становятся люди, способные выживать в условиях всех этих аномалий. Содержание: 1. Дмитрий Манасыпов: Район-55 2.
Авторы: Манасыпов Дмитрий Юрьевич, Филоненко Вадим Анатольевич, Дашко Дмитрий, Колентьев Алексей Сергеевич, Махов Владимир, Стрелко Андрей, Климовцев Сергей, Матяш Дмитрий Юрьевич, Владимир Александрович Кривоногов, Белозёров Михаил Юрьевич
из сил, я сделал привал возле проржавевшего до черноты остова грузовика, дождь прекратился. С трудом заставив себя проглотить несколько глотков теплой воды из заплечной поилки, пришлось подняться на ноги и снова идти вперед, пока дорога видна. Мысли о встрече с призраком постоянно роились где-то на периферии сознания, хоть я и гонял их со всем усердием. Большого труда стоило просто считать шаги и периодически осматривать окрестности да дорогу впереди. Очень помогало то обстоятельство, что вдоль шоссе были высажены деревья, чьи высокие, изуродованные непонятной силой, перекрученные стволы иногда попадались вдоль обочин. На вторые сутки, примерно во второй половине дня, за пеленой мелкого дождика я различил впереди кисельное дрожание мембраны границы аномалии. Так всегда бывает в пути, особенно если идти куда-то очень долго. Если видишь то место на горизонте, где высится дом или даже уродливый короб автобусной остановки, эта точка непроизвольно приближается, хочется добраться до нее быстрее. Но чаще всего дорога оказывается значительно длиннее, чем нам бы хотелось думать. Еще сутки в прибавку к двум предыдущим я шел вперед, почти постоянно останавливаясь, чтобы осмотреться. Более всего нервировала невозможность маневрировать, сойти с узкой ленты асфальта и вернуться назад либо идти параллельно шоссе. Деревья с голыми ветвями и низкорослый кустарник – не очень хорошее прикрытие. Если мне сходить не стоит, то некто из местных обитателей или тех, у кого свой маршрут, вполне могут срезать одинокого путника, если заметят. А может быть, зайдут вперед и устроят мне теплую встречу, такое тоже вполне вероятно. В короткие минуты передышки я все время старался гнать от себя крамольные мысли о том, что, вероятнее всего, чуть не застрелил любимую женщину. Весь мой опыт восставал против такой возможности, знания о природе здешних мест говорили примерно то же самое, но человек так устроен, что именно самая бредовая идея кажется ему вполне возможной. Это никак не лечится, иррациональность у людей зашита в подкорку, и время от времени именно это самое: «А вдруг правда есть летающие свиньи?» – приводит нас к совершению чего-то безумного. Часто это просто мелкий блудняк, но в тридцати процентах случаев приходят серьезные неприятности. Однако со мной ничего такого не происходило, что изматывало почище любого многокилометрового марш-броска. К исходу третьих суток я вышел к тому месту, где асфальт обрывался, вздыбившись уродливым холмом, поросшим пожухлой серо-желтой травой. Поднявшись на его вершину, я увидел туманное серое марево, дрожащее как плохо сваренный студень. Дурак прыгнул бы вниз и, скорее всего, погиб, такое «белый шум» не прощает. Я осторожно, шаг за шагом отмеряя почти что по сантиметрам все движения, стал спускаться вниз. Несколько раз нога срывалась вниз и сердце замирало от появлявшегося ощущения потери твердой опоры. Но в последний миг носок ботинка или каблук нащупывали землю, и скольжение по краю продолжалось. Сам момент перехода я пропустил, но граница напомнила о себе резким перепадом давления, от которого заложило уши и мозгу стало неимоверно тесно в черепушке. Тут важно не паниковать, не поддаться соблазну идти быстрее, иначе давление разорвет на части. Спасла мысль о том, как нашим обозникам удается всякий раз проводить через это лошадей. За подобными рассуждениями я ощутил, как граница смыкается за моей спиной, и два шага спустя меня мягко вытолкнуло наружу. Перекатившись влево, я что есть силы оттолкнулся ногами от земли, чтобы уползти как можно дальше от границы зоны перехода. Мембрана лопнула через пару секунд с резким щелчком, воздушная волна взбила пучки желтой травы вокруг. Первым знаком, что я нахожусь на обычной земле, был десяток текстовых сообщений, восемь из которых – это предложения о работе. Убедившись, что детектор радиоактивности показывает норму, я с наслаждением сорвал с себя маску и шлем. Стригусь я очень коротко, а в шлеме есть специальные картриджи-поглотители, однако пота там было точно на четверть, хоть пей. Карта показывала, что выбросило меня в юго-западном секторе, за железнодорожной насыпью, километрах в полутора от заброшенного АТП. Пришлось пройти метров двести в сторону небольшой свалки, чтобы привести себя в порядок и проверить оружие. С пистолетом пришлось повозиться, а патроны выбросить в крутившуюся неподалеку «воронку». Боеприпасы, как и многое другое, в «белом шуме» имеют свойство терять присущие им качества. Так случилось и на этот раз: вихрь жадно подхватил тусклые цилиндры, раскручивая их до огромной скорости. А когда раздался завершающий хлопок, во все стороны брызнула лишь белесая труха. Свежие «маслята» точно бы взорвались, опыт такой был, а эти просто раскрошились.
