Зона тёмных природных аномалий. Здесь действуют иные физические законы, зачастую действие происходит в условиях страшной радиации. Среда обитания Z.O.N.A. – аномалии, артефакты таинственной природы, мутанты. Соответственно и героями этих произведений становятся люди, способные выживать в условиях всех этих аномалий. Содержание: 1. Дмитрий Манасыпов: Район-55 2.
Авторы: Манасыпов Дмитрий Юрьевич, Филоненко Вадим Анатольевич, Дашко Дмитрий, Колентьев Алексей Сергеевич, Махов Владимир, Стрелко Андрей, Климовцев Сергей, Матяш Дмитрий Юрьевич, Владимир Александрович Кривоногов, Белозёров Михаил Юрьевич
отряд?
— Бойцов… э… неприятеля… врага…
— А почему ты остался жив?
— В меня не стреляли…
— Почему? Почему они отпустили тебя живым?
Вот он, самый главный вопрос.
При захвате «Ошарского» нападающие уничтожали всех: добивали раненых, разыскивали спрятавшихся. По крайней мере, так следовало из сообщений работников «Акуры» и оборонявших нефтеперерабатывающий завод бойцов.
Неприятель проводил тщательную зачистку объекта. А значит, Кочкин никак не мог выжить в том бою. Он находился у самого периметра, через него должна была прокатиться не одна волна врагов.
Но даже если в первые минуты боя Кочкину повезло спрятаться, он обязан был погибнуть позже — при побеге через поле. Судя по всему, противник не дурак, а значит, обязательно оставил бы пару-тройку снайперов, чтобы приглядывать за внешней частью периметра — на тот случай, если егеря подойдут раньше времени. Или мутанты ринутся на прорыв. Да и вообще, в АТРИ без присмотра тыл оставлять нельзя. При таком раскладе Кочкин не мог не попасться. Скорее всего, его заметили, но убивать не стали.
Почему?!
Уверен, что Подбельский рассуждал примерно так же. И уверен, что полковник проводил с Кочкиным в Ванаваре допросы с пристрастием. Без рукоприкладства, конечно. Зачем бить, если есть сильнейшие психотропные препараты вроде сыворотки правды. Судя по всему, те допросы ничего не дали, но сомнения у Подбельского все же остались. И тогда полковник решил навязать Кочкина нам в отряд, надеясь, что на маршруте рядовой выдаст себя, раскроется.
Полковник не сказал нам с Потапом напрямую, но среди прочих наших заданий подразумевалось и такое: понять, что не так с Кочкиным…
У меня нет при себе психотропных препаратов, но кое-что в этом отношении предпринять можно. Например, легкое гипнотическое воздействие. Мой дар внушения, конечно, очень слаб. Его хватает, только чтобы управлять животными-одиночками. Но с «пьяным» Кочкиным есть смысл попробовать. Вдруг сумею развязать ему язык?..
Я сделал лицо попроще, дружелюбно улыбнулся и задушевным тоном спросил:
— Так почему ты выжил, Илья?
— Я спрятался… А потом сбежал…
— Напрямик через поле?
— Да… И в лес…
— Страшно было? — посочувствовал я.
— Угу.
Рядовой размяк, и тогда я резко поменял схему поведения: мгновенно перешел от дружелюбия к агрессии. Как следует встряхнул Кочкина, прорычал:
— Кто напал на «Ошарское»? — и параллельно нанес ему ментальный удар: «Говори правду!»
— Скороходы, — невольно вырвалось у Ильи. — И «спаренные» автоматчики, — тут же добавил он. — А еще собаки-минеры.
— Кто такие скороходы? — как клещ вцепился я.
— Это… э… те, кто быстро ходят.
— На «Ошарское» напали скороходы? — наседал я. — Бойцы в масках — это скороходы?
— Да я-то откуда знаю?! — Кочкин попытался взбунтоваться. Мне показалось или он и впрямь немного протрезвел?
— Где ты родился? — я резко сменил направление «беседы».
— В Костроме. — Кочкин ответил быстро, без запинки. И ответ был абсолютно правдивым.
— Твое звание?
— Генерал! — Кочкин вновь «поплыл». Он глупо захихикал и затянул фальшиво: — «Комбат-батяня. Батяня-комбат. За нами Россия, Москва и… э… Багдад…» — Он сбился, забыв слова.
Дальше допрашивать бесполезно. Да и ментальных сил у меня не осталось. Я отпустил Кочкина и достал одноразовый шприц со снотворным. Пусть уснет крепким сном. А мы в это время займемся делом. Доведем проверку до конца.
Как только Илья заснул, я начал раздевать его, намереваясь рассмотреть тело рядового на предмет шрамов, мозолей, татуировок и всякого такого. Эти штуки способны рассказать о человеке очень многое. Причем, в отличие от него самого, шрамы и мозоли не умеют врать.
Однако ничего подозрительного найти мне не удалось. Несколько старых шрамов, полученных, скорее всего, еще в детстве. На пятке — мозоль. Никаких следов пулевых или ножевых ранений. Даже точек от инъекций я не обнаружил. Само по себе это ничего не доказывает. Разве только то, что Кочкин не наркоман.
Единственное, что не столько напрягло, сколько удивило, это слишком плотная мозоль на указательном пальце, возникшая от частого применения оружия. Вообще, похожая мозоль есть у всех срочников в АТРИ — появляется уже через полгода службы. Но у Ильи она была ощутимо плотнее — почти как у меня самого.
Можно, конечно, предположить, что Кочкин стрелял намного больше, чем положено гандику. Но, с другой стороны, салага мог специально натирать себе палец, чтобы казаться более крутым и бывалым. Или это особенность организма. Короче — опять тупик.
Хмурый день медленно катился
