Зона тёмных природных аномалий. Здесь действуют иные физические законы, зачастую действие происходит в условиях страшной радиации. Среда обитания Z.O.N.A. – аномалии, артефакты таинственной природы, мутанты. Соответственно и героями этих произведений становятся люди, способные выживать в условиях всех этих аномалий. Содержание: 1. Дмитрий Манасыпов: Район-55 2.
Авторы: Манасыпов Дмитрий Юрьевич, Филоненко Вадим Анатольевич, Дашко Дмитрий, Колентьев Алексей Сергеевич, Махов Владимир, Стрелко Андрей, Климовцев Сергей, Матяш Дмитрий Юрьевич, Владимир Александрович Кривоногов, Белозёров Михаил Юрьевич
хороший специалист, так что твой Потап в надежных руках. Чем черт не шутит, а вдруг Разенкову и впрямь удастся его воскреси… э-э-э… вылечить…
— А такое возможно? — с надеждой спросил я.
Вишневский замялся:
— Ты особо-то не надейся, Бедуин, но… Мы здесь на Стрелке не только свои кошельки набиваем, науку тоже потихоньку вперед двигаем.
Я вернулся в лабораторию к Разенкову. Генетик предложил мне чаю и принялся дотошно расспрашивать о последних событиях. Я рассказал подробно про желтый свет на «Октябренке», как встретился с Потапом и как мы с ним проделали весь путь к Стрелке. Умолчал лишь про то, что нас сопровождал атрийский рысенок. Зато поведал, как Потап насильно сделал мне инъекцию антидота — действие, которое мог совершить только человек в полном рассудке, а уж никак не безмозглый зомби. У «ходячего мертвеца» на подобное не хватило бы разума.
— Что ж, давайте попробуем установить, когда именно Потап стал зомби, — предложил Разенков, как только я закончил. — Из того, что вы рассказали, господин Рязанцев…
— Бедуин, — перебил я. — Зови меня просто Бедуин. И давай на «ты». Нам обоим будет проще.
— Тогда я Алекс.
Я кивнул и усмехнулся: вот и закорешились. Мне обязательно нужно с ним дружить, ведь теперь в его руках жизнь Потапа. Да-да, именно жизнь, потому что никто не докажет мне, что Лexa мертв!
— Итак, — продолжал Разенков, — из того, что ты рассказал, следует, что Потап мог стать зомби только в результате аномального явления на «Октябренке». Других источников ка-излучения у вас на пути не было.
— Не было, — подтвердил я. — Но после «Октябренка» Потап вел себя не как зомби. Иначе я бы заметил.
— Зомби теряют разум не мгновенно. Процесс деградации мозга происходит постепенно, — пояснил генетик. — В зависимости от полученной дозы излучения он длится от нескольких минут до одних суток. Более того, пока происходит перестройка организма, у человека даже еще циркулирует кровь. Так что, если ка-излучение, превратившее Потапа в зомби, было не слишком интенсивным, твой напарник вполне мог первые сутки оставаться нормальным человеком.
— С момента катастрофы на «Октябренке» и до того, как мы подошли к воротам Стрелки, прошло ровно трое суток. Три дня и три ночи, — веско сказал я. — Почему Потап продержался так долго?
— Ну… — Разенков задумчиво походил по лаборатории, понаблюдал через стекло за Лешей. — Такие случаи бывали и раньше. Один из них даже официально зафиксирован. Но вряд ли ваш аналогичен тому.
— Почему?
— Да потому что того зомби вел шептун.
К счастью, Разенков не смотрел на меня и потому не видел, как исказилось мое лицо. Я сумел быстро взять себя в руки и даже изобразить заинтересованность:
— Расскажи подробнее, Алекс.
— Подробностей я толком не помню, но если в двух словах… Бродяга попал под действие ка-волн и стал превращаться в зомби. Тут-то его и подцепил шептун, накинул ментальный поводок и водил по диким землям несколько дней, пока на пулю изгоев не нарвался. Зомби они убивать не стали, продали нам для исследований.
— И что? — поторопил я.
— Зомби был на редкость адекватен. Помнил свое имя и вообще вел себя так, будто попал под облучение не больше часа назад, хотя — и это установили точно — прошло несколько суток.
— То есть все дело в шептуне? — Мой голос дрогнул.
— Да, — кивнул Разенков. — Похоже, когда сильный псионик — шептун, меченосец или другой какой-нибудь гипнотизер — воздействует на мозг зомби, он защищает его от деградации. Тормозит процесс распада личности.
Генетик помолчал и добавил с усмешкой:
— Знаешь, Бедуин, если бы я не знал, кто именно привел к нам Потапа, решил бы, что это сделал изгой или шептун.
От его слов мне резко поплохело. Стало душно, на висках выступили капельки пота. Сердце ударило о ребра и застучало с силой молотобойца. Я настороженно взглянул на Разенкова. Уж не намекает ли он, что я превращаюсь в изгоя или, упаси боже, шептуна?!
— Ты как себя чувствуешь, Бедуин? — встревожился генетик. — Покраснел, дышишь тяжело. Да у тебя жар!
— Все в порядке, просто нога разболелась, — соврал я.
— Сделаю тебе обезболивающее. — Разенков открыл один из шкафов.
— Не надо, потерплю, — отказался я. — Пойду, пожалуй, в столовую, пообедаю.
— Погоди. — Разенков загородил дверь, выразительно посмотрел на меня и с нажимом сказал: — Бедуин, ты попал под ка-излучение одновременно с Потапом, но почему-то не превратился в зомби…
— И что?
— Ничего. — Генетик улыбнулся и отошел от двери. — Просто хочу, чтобы ты знал: мутацию можно выявить на ранней стадии. Человек еще и сам не знает, что становится меченосцем
