Зона тёмных природных аномалий. Здесь действуют иные физические законы, зачастую действие происходит в условиях страшной радиации. Среда обитания Z.O.N.A. – аномалии, артефакты таинственной природы, мутанты. Соответственно и героями этих произведений становятся люди, способные выживать в условиях всех этих аномалий. Содержание: 1. Дмитрий Манасыпов: Район-55 2.
Авторы: Манасыпов Дмитрий Юрьевич, Филоненко Вадим Анатольевич, Дашко Дмитрий, Колентьев Алексей Сергеевич, Махов Владимир, Стрелко Андрей, Климовцев Сергей, Матяш Дмитрий Юрьевич, Владимир Александрович Кривоногов, Белозёров Михаил Юрьевич
по запутанным подземным галереям. Их было так много, что мне начало казаться, будто под землей вырыт целый город. Ну, не город, а, скажем, деревня. От главного тоннеля в разные стороны ответвлялись коридорчики. Некоторые вели куда-то в глубь катакомб, а прочие заканчивались помещениями, в которых, как я успел заметить, стояли топчаны с матрасами, металлические шкафы, столы. Часть помещений пустовала, в остальных находились люди. Кто-то спал, большинство пили, ели, травили анекдоты, резались в карты, я даже расслышал негромкий перебор гитары. Короче, обычный лагерь одной из атрийских бандитских бригад, только спрятанный глубоко под землей.
Освещались катакомбы обычными электрическими лампами. Видно, у ребят есть свой генератор.
Конвоиры привели меня в небольшой зальчик с люком в полу, который перекрывала массивная металлическая решетка. Поодаль лежала переносная деревянная лестница. Парни, кряхтя от усилий, вдвоем подняли решетку, отодвинули в сторону. Насколько я понял, внизу было что-то вроде холодного темного погреба. Один из конвоиров спустил туда лестницу, второй снял с меня наручники, подтолкнул к люку:
— Чего ждешь? Лезь!
Я подвигал занемевшими руками, разгоняя по жилам кровь, растер запястья и спустился по лестнице вниз. В погребе царил сумрак и жуткий холод. Как только я ступил на твердую землю, лестницу подняли. Решетка опустилась, парни еще некоторое время погремели чем-то, а потом ушли.
Теперь хорошо бы осмотреться…
Сверху, через решетку, проникал тусклый свет, но он освещал только небольшую центральную часть погреба, а стоило отойти на шаг в сторону, сразу становилось трудно разглядеть даже собственные руки. Тем не менее мне не понадобились глаза, чтобы понять — я в погребе не один. Из дальнего угла раздался слабый стон.
Я подошел поближе, напряг зрение, изо всех сил вглядываясь во тьму. Кажется, топчан. Там на спине лежит человек. Его руки неудобно вывернуты и притянуты к ножкам топчана парой наручников. Чтобы пленник не замерз, кто-то накинул сверху тряпье.
— Марек, это ты?
Человек не ответил. Он мелко дрожал и постанывал. Я отодвинул тряпки. Лица толком не разглядеть, но и так понятно — это не Марек. Мои пальцы нащупали длинные, спутанные волосы, а Марек, как известно, всегда коротко острижен. Но тогда кто это такой? И куда они дели моего напарника?
Я потрепал незнакомца за плечо:
— Эй! Очнись! Слышишь меня?
Вместо ответа мужик весь сжался и заскулил. Судя по всему, ему досталось не меньше, чем мне. А может, и больше.
— Да не бойся ты. Я не из этих.
Мужик затих. Я осмотрел лежак. Оказывается, кольца от наручников просто пропущены через ножки топчана, которые свободно стоят на земляном полу.
— Могу освободить тебя, — предложил я мужику. — Только ты должен попытаться встать. Сможешь?
Совместными усилиями мы высвободили его руки. Наручники остались на запястьях, но от лежака он освободился. Теперь самое время познакомиться.
— Тебя как зовут?
Мой собеседник замотал косматой головой, будто пытался выдавить из себя слова, потом замычал и наконец выдал:
— Иван Аркадьевич Зинчук, профессор.
Я несколько опешил от столь официального представления, но машинально ответил в том же стиле:
— Сергей Борисович Рязанцев, капитан в отставке.
— Очень приятно, Сергей Борисович, — церемонно поклонился профессор. Ему было лет пятьдесят — пятьдесят пять. Этакий маленький, худенький живчик со всклокоченными седыми волосами до плеч.
— Можете звать меня проще — Бедуин, — предложил я.
— Но это слишком фамильярно. Неудобно как-то, — возразил мой собеседник.
— Напротив. Очень даже удобно, — твердо сказал я.
В АТРИ это единственное приемлемое обращение. Ну представьте, каково кричать: «Сергей Борисович, хуги справа!» Да тебя успеют раз десять сожрать, прежде чем дослушаешь фразу до конца!
— Ну, если вы настаиваете… — неохотно протянул профессор.
— Настаиваю, — улыбнулся я. — Иван Аркадьевич, а вы-то как здесь оказались?
— Честно говоря, и сам не понимаю. Я, собственно, ученый, профессор НИИИАП. Прибыл в АТРИ в прошлом году. А несколько дней назад в составе небольшой экспедиции отправился в Чегодайское ущелье за несколькими очень редкими образцами аномальной активности…
Образцы аномальной активности — так цацки назывались по-научному. Давненько я не слышал подобного термина, а ведь когда-то, в бытность военным егерем, и сам не раз писал в отчете: «На маршруте обнаружены следующие образцы аномальной активности…»
— Нас интересовали так называемые жало и пыльца смерти, — продолжал профессор.
