Зона тёмных природных аномалий. Здесь действуют иные физические законы, зачастую действие происходит в условиях страшной радиации. Среда обитания Z.O.N.A. – аномалии, артефакты таинственной природы, мутанты. Соответственно и героями этих произведений становятся люди, способные выживать в условиях всех этих аномалий. Содержание: 1. Дмитрий Манасыпов: Район-55 2.
Авторы: Манасыпов Дмитрий Юрьевич, Филоненко Вадим Анатольевич, Дашко Дмитрий, Колентьев Алексей Сергеевич, Махов Владимир, Стрелко Андрей, Климовцев Сергей, Матяш Дмитрий Юрьевич, Владимир Александрович Кривоногов, Белозёров Михаил Юрьевич
того, что другого выбора в бункере не было и что бродяга больше никогда в жизни не допустит, чтобы ей причинили боль, сейчас она хотела только одного – чтобы он избавил ее от своего присутствия. Хоть на какое-то время.
Понял это и Егор, а потому немного отстранился, пропустил ее вперед, так чтобы она шла вслед за кэпом, а сам поравнялся с замыкающим Женькой.
– Ты что, и вправду фашист? – поинтересовался он у пулеметчика, взглянув на его затылок, словно желая убедиться, что свастика на прежнем месте. – Атри для славян и все такое, да?
Женька замедлил ход, повернулся лицом к Кудеснику, и по его кислому выражению Егор понял, что он далеко не первый, кто об этом спрашивает.
– Свастика – это символ, который существовал задолго до рождения Гитлера, – объяснил он. – А если тебя волнует, исповедую ли я фашизм, то ни хрена. Уже.
– Тогда зачем?..
– Эхо бурной молодости, – хмыкнул Женя.
– Молодости? Да тебе сколько лет-то? Восемнадцать хоть есть?
– В восемнадцать я уже тут вовсю уран долбил, – нахмурился Женька. – Приговоренный к семи годам «строгача». Детдомовский я, к тому же сбежавший, потому сюда и сослали. А до того со «скинами» с двенадцати лет маялся, оттуда и эхо, понял?
Егору показалось, что этот ответ у Женьки был приготовлен заранее. Как запись на автоответчике под соответствующей кнопкой. Нажимаешь «1» – говорит о молодости, нажмешь «2» – будет рассказывать дальше, диез – вернется к предыдущему меню.
– Из-за них тебе влепили «семерку», верно? – спросил Кудесник, наперед зная, что Женя ожидает этого вопроса.
– Да, за соучастие. Но, знаешь, пусть у меня больше никогда не будет шанса выбраться на Большую землю, я ни о чем не жалею. И если б мне вернуться в то время, я сделал бы все так же.
– Но ты сказал, что уже не исповедуешь фашизм.
– Это я здесь не исповедую, разве что к этим узкоглазым немного, а окажись я снова в Питере… Да и фашизм здесь, по большому счету, ни при чем. Старые, проверенные и в драках, и по мусорской друзья, как я мог бы оставить их? А когда ты с ними, то азер или узкоглазый, хочешь ты этого или нет, по умолчанию становится твоей целью. С волками быть… ну, ты сам знаешь.
– А с остальными твоими друзьями, кого осудили, что? Они ведь сюда не попали? – поинтересовался Егор.
– Как они могли сюда попасть? У них ведь родители были или родственники, а таких сюда не берут. Они на обычных зонах, кто отсидел, а кто еще парится – семь лет-то еще не миновало.
– Ну, а в команду к кэпу как угораздило?
– Не уверен, что кэп хотел бы, чтоб я об этом болтал, – понизил голос Женька, хотя Федоту и остальным, порядком от них оторвавшимся, их разговор вряд ли мог быть слышен. – Да ты и сам уже мог догадаться: он – капитан внутренних войск, Федька – сержант из его взвода, а я – беженец, которому надоело долбать камни и за которым, – он посмотрел на идущих впереди кэпа и бывшего сержанта, улыбнулся, – они вышли на поиски…
– Эй. – Кэп отделился от строя, упер свободную руку в бок. – Подтягивайтесь там. Фаш, бродя, не отстаем.
Догнав остальных, Кудесник и Женька дальше пошли молча, сосредоточившись на шелесте зарослей, прислушиваясь к свистящим звукам ветра. Где-то вдали, в глубине хвойника, перекрикивались между собой птицы-атрийки, видимо сообщая друг другу о появившихся на пустынной дороге людях. Но эта новость, видать, была им не сильно интересна, поскольку кричали они протяжно, лениво, как сообщают друг другу о погоде соседи по площадке, ожидая лифта. А для опытных бродяг это, несомненно, тоже был знак – раз атрийки «беседуют» о своих птичьих делах так, будто их кто-то вынуждает это делать, значит, на этом участке все спокойно. Хотели они этого или нет, но птицы в Атри хорошо справлялись с ролью информаторов и секретных агентов в одном лице. Потому что они не беспокоились при виде людей и, наоборот, реагировали возбужденным криком или резко порхали со своих мест, когда в округе появлялся зверь. Очень жаль, что в Атри птиц не так много.
Прибавив шагу, Кудесник обогнал Женьку и Федора и как бы невзначай вновь оказался возле Лены. Ничего ей не говоря, он попытался взять ее за руку, но она тут же выдернула ее, будто он прикоснулся к ней горячим утюгом, и бросила на него сердитый взгляд.
Егору показалось, что сзади кто-то прыснул со смеха. Когда же он оглянулся, то Федя и Женька шли как пионеры, гордо вскинув подбородки и несокрушимо всматриваясь вдаль.
– Ну чего ты злишься-то? – обойдя девушку с другой стороны, наклонился к ней Звягинцев. – Что ты хотела, чтобы я сделал? Отпустил его?
– Нет, ты все правильно сделал, – устремив взгляд вперед, ответила Лена. – Мне просто не понять, почему люди, в которых хоть изредка мелькает что-то человеческое,
