Зона тёмных природных аномалий. Здесь действуют иные физические законы, зачастую действие происходит в условиях страшной радиации. Среда обитания Z.O.N.A. – аномалии, артефакты таинственной природы, мутанты. Соответственно и героями этих произведений становятся люди, способные выживать в условиях всех этих аномалий. Содержание: 1. Дмитрий Манасыпов: Район-55 2.
Авторы: Манасыпов Дмитрий Юрьевич, Филоненко Вадим Анатольевич, Дашко Дмитрий, Колентьев Алексей Сергеевич, Махов Владимир, Стрелко Андрей, Климовцев Сергей, Матяш Дмитрий Юрьевич, Владимир Александрович Кривоногов, Белозёров Михаил Юрьевич
Одиночный выстрел заставил не способную даже по-человечески передвигаться тушу застрять аккурат между двумя молодыми соснами, растущими в форме буквы «V».
– Я предупреждал, – присев возле бездыханного Корня, сказал Кудесник. Затем взял его руку, пролистал пришедшие на КИП сообщения и отписал хану на его предложение: «Х** вам!»
Имас – огромный каменный форт, нынче прибежище для отставных военных, а некогда лагерь для особо трудных заключенных, уже издали устрашал своим видом. Обнесенный серой гранитной стеной, увенчанной растянутыми пружинами колючей проволоки, с суровыми бойницами в башнях и холодными, сугубо прагматичными в смысле архитектуры сооружениями внутри, он до сих пор напоминал страшный сон зеков, свозимых сюда с конца семидесятых. В те годы это было самое ужасное место для отбытия наказаний. Как колония особого режима для самых отъявленных уголовников, она отличалась не только суровостью и беспощадностью тюремных надзирателей, но и явлениями «светлых» ночей, вызванных оседанием урановой пыльцы. Ведь именно благодаря местности вокруг, богатейшей на урановые залежи, здесь и был воздвигнут этот форт – дабы заключенных не свозить с далеких поселков каждый день. А потому бедолаги трудились в шахтах по три смены, и не мудрено, что в скором времени умирали от лучевой болезни, лейкемии или рака. За неполных пятнадцать лет здесь умерло народу больше, чем, наверное, на то время в остальных лагерях, вместе взятых.
В середине восьмидесятых Имас стал именем нарицательным. Туда переводили также злостных нарушителей порядка и беженцев с других лагерей. В отдельных случаях это служило сдерживающим фактором – в следующий раз заключенный еще подумает, нагрубить тюремщику или все же не стоит, ведь в Имасе всегда недобор.
А потом рудники в околофортовой зоне иссякли, оставшихся заключенных рассредоточили по другим колониям. Форт больше десяти лет был предоставлен самому себе и неприкаянным душам тех, кто умер в его холодных стенах. Так бы и оставался, наверное, никому не нужный, если бы не отставные офицеры ОБВЕ, которые, посвятив жизнь этой сибирской аномалии, решили не уходить из Атри никогда. Один за другим они все переселялись в Имас, и вот – целый город. Правда, замкнутый, неприветливый, по старинке вызывающий трепет у путников и торговцев, которые ежели и осмеливались подойти к воротам, то, проведя кой-какой товарообмен, спешили побыстрее уйти оттуда и еще долго потом оглядываться, не зная, чего ожидать, но затылком чувствуя исходящий от этого страшного места холодок.
Окинул недоверчивым взглядом высившуюся на холме, окруженную широким рвом бывшую колонию и Кудесник. Все тихо, как и всегда. Ни стука топора, ни ржания лошадей, ни хохота мужичаг в это раннее время. До форта еще было далеко, верст шесть, не меньше, но ведь Коломино, например, слышно издалека. И на Корундово Озеро всегда без компаса выйти можно. А тут каменные стены и гектары пустой равнины, подобной дну пересохшего озера, вокруг никак не способствовали оживлению гранитного монстра.
– Ну и местечко док выбрал, – пробубнил Кудесник, переводя взгляд на поросший бурьяном автопарк бывшей военной части, расположенной на почетном расстоянии от форта (вояки старались держаться подальше от ночного свечения).
Да и автопарком назвать те пять ржавых боксов, – а вернее, лишь дугообразные каркасы от них, – валяющиеся моторы от грузовиков, кузова и прочий автохлам, не поворачивался язык. С пригорка, на котором стоял Кудесник, остовы боксов напоминали останки «оверкилем» залегшей на дно высохшего Аральского моря баржи, вокруг которой плавающими контактными минами замерли двигатели автомобилей. Впрочем, и море, и корабли Егор вживую видел лишь один раз, а потому ассоциация могла быть далекой от реальности.
Бродяга высунулся из пожелтевших зарослей по грудь, внимательно оглядел местность вокруг автопарка, прислушался к шелесту густой травы. Затем перетянул со спины «штайр», приложился к оптическому прицелу и в уме обматерил себя за то, что пожлобился купить бинокль. Присматривался, наверное, минут десять, пока зажмуренный глаз не начал болеть. Всяко не хотелось нарваться на засаду, если таковую кто-то ему приготовил. Затем, убедившись, что, похоже, все чисто, встал на ноги. С Имаса стрелять по нему не будут – это как пить дать. Во-первых, слишком далеко, а во-вторых, вояки не «понтуются» и просто так по людям никогда не палят.
Упер оружие прикладом в плечо и принялся насвистывать под нос мотив какой-то старой песни – возможно, чтобы продемонстрировать (если вдруг кто на него смотрит) свое бесстрашие или, что больше похоже на правду, заставить себя в него поверить.
Быстро присел,
