Зона тёмных природных аномалий. Здесь действуют иные физические законы, зачастую действие происходит в условиях страшной радиации. Среда обитания Z.O.N.A. – аномалии, артефакты таинственной природы, мутанты. Соответственно и героями этих произведений становятся люди, способные выживать в условиях всех этих аномалий. Содержание: 1. Дмитрий Манасыпов: Район-55 2.
Авторы: Манасыпов Дмитрий Юрьевич, Филоненко Вадим Анатольевич, Дашко Дмитрий, Колентьев Алексей Сергеевич, Махов Владимир, Стрелко Андрей, Климовцев Сергей, Матяш Дмитрий Юрьевич, Владимир Александрович Кривоногов, Белозёров Михаил Юрьевич
областей, где не работает большинство приборов, вырубаются компьютеры и не проходят радиоволны. Такие зоны появляются внезапно и так же неожиданно исчезают, к счастью безо всякого вреда для приборов и здоровья человека.
Видимо, сейчас мы попали в одну из них. На такой случай у военных егерей есть запасные способы связи, и один из них — своеобразная «азбука Морзе».
Оставив в покое трансивер, я извлек из кобуры на бедре табельный пистолет Ярыгина. Сделал два выстрела в пролом, выдержал короткую паузу, затем еще один раз нажал на спусковой крючок. Пауза, и снова два выстрела. Сигнал, означающий «Требуется помощь».
В ожидании подмоги склонился над Летягой, боковым зрением продолжая фиксировать проем в крыше.
— Жив?
— Вроде… Только мутит немного… — Стажер сел и по-собачьи замотал головой.
Беглый осмотр показал, что открытых ран и переломов у него нет. Качественный военный комбинезон в очередной раз прошел проверку — даже косачу не удалось с одного раза порвать особо прочный синтетический материал и несколько слоев кевлара. Впрочем, самым опасным у зайца-мутанта являются не зубы и не когти, а задние лапы — косач, как правило, пытается оглушить жертву сильным ударом, отправить ее в нокаут, а потом забить до смерти. Так что Летяге еще повезло — ребра целы, почки и печень не отбиты. Сильнее всего досталось голове стажера — похоже, несмотря на шлем, он заработал сотрясение мозга.
— Летяга, встать сможешь?
— Попробую… Кружится все… И блевать тянет…
В сарай ворвались Потап и Джигит.
— У Летяги сотрясение. На крыше косач. А Гаяр на залипале. Как бы мутант до него не добрался… — объяснил я обстановку, убирая пистолет в кобуру.
Потап понял все мгновенно:
— Бедуин, к Гаяру. Джигит, выводи Летягу.
— Устроим охоту на косача? — с азартом предложил Джигит.
— Отставить. Он, скорее всего, не один. Эти твари обычно живут семьями, — пояснил Потап. — Постараемся уйти. Веди Летягу, а я вас подстрахую.
До сарая, в котором сидел пленником Гаяр, было рукой подать. Только я двигался в обход — по земле, а косач скакал напрямик — по крышам. Передвигался он огромными кенгуриными прыжками, необычайно ловко и быстро. На фоне сереющего неба четко выделялся его движущийся силуэт, и направлялся он прямиком к сараю Гаяра.
Я дал неприцельную очередь — не убить, так хоть напугать, и насколько возможно ускорил шаг, но все равно отставал. Теплилась слабая надежда, что Гаяр, обеспокоенный стрельбой, будет начеку и монстру не удастся застать его врасплох.
Через мгновение из сарая и впрямь раздались выстрелы — две трескучие короткие очереди. А потом автомат замолчал.
Я ворвался внутрь, на ходу включив фонарь. Успел зацепить боковым зрением лежащее неподвижно тело в нескольких шагах от порванной на куски залипалы. Гаяр! Но пирующего косача на нем не было. Значит, тварь решила отложить обед и спряталась где-то рядом…
Внезапно я почувствовал за спиной какое-то движение, обернулся, с разворота выпуская короткую очередь. Раздался визг, раненый заяц-мутант метнулся к куче битого кирпича, намереваясь укрыться там, но из-за кирпичей внезапно открыли огонь. Пули встретили тварь в момент прыжка, срезали прямо в воздухе, и косач плюхнулся на цементный пол, поднимая тучу пыли.
Мне в лицо ударил луч света. Пришлось закрыться рукой и крикнуть:
— Гаяр, убери фонарь! Это я, Бедуин.
— Товарищ капитан. — Стажер вышел из-за укрытия. Его ощутимо потряхивало от пережитого напряжения, хотя он изо всех сил старался этого не показывать. — Вот ведь урод, да? — Парень боялся отвести ствол автомата от агонизирующего косача, будто тот мог опять на него броситься. — Ни за что не подумаешь, что такая тварюга могла получиться из обычного зайца. И ведь хитрый какой, гад…
— Это точно, — поддакнул я, понимая, что многословие — это у Гаяра такая форма отходняка. Адреналин у него еще бурлит в крови, и внутри, небось, каждая поджилка трясется. Не от страха — от напряжения. Хотя и от страха, конечно, тоже. Плох тот бродяга, кто не боится. Ему бы сейчас принять грамм сто, но, пока на ночевку не устроимся, нельзя. Остается треп. Пустой и в общем-то сейчас абсолютно ненужный. Но уж ладно, пусть выговорится.
— А может, эти косачи уже и не звери? — продолжал возбужденно Гаяр. — Разве звери ведут себя так… по-человечески?
Я издал неопределенное мычание, которое можно было истолковать и как «да», и как «нет», но Гаяра вполне удовлетворил такой ответ. Ему сейчас требовался не собеседник, а слушатель.
— Парни из внутреннего охранения трепались, будто косачи — это вовсе не зайцы, а бывшие люди, которые попали под ка-излучение, — никак не мог успокоиться
