Зона тёмных природных аномалий. Здесь действуют иные физические законы, зачастую действие происходит в условиях страшной радиации. Среда обитания Z.O.N.A. – аномалии, артефакты таинственной природы, мутанты. Соответственно и героями этих произведений становятся люди, способные выживать в условиях всех этих аномалий. Содержание: 1. Дмитрий Манасыпов: Район-55 2.
Авторы: Манасыпов Дмитрий Юрьевич, Филоненко Вадим Анатольевич, Дашко Дмитрий, Колентьев Алексей Сергеевич, Махов Владимир, Стрелко Андрей, Климовцев Сергей, Матяш Дмитрий Юрьевич, Владимир Александрович Кривоногов, Белозёров Михаил Юрьевич
на позиции и положить группы прикрытия и секреты. После того как ты уволился, появилось много чего интересного в этом плане, и болотные духи эти приемчики знают. За местных не поручусь. Слишком они стали полагаться на технику, она-то их и погубит.
– Нужно рассказать Кашину. Сейчас рассказать, командир. – Юрис привстал от возбуждения, что с ним бывало крайне редко, даже акцент чуть прорезался.
Я успокаивающе поднял руку:
– Присядь, боец. Я уже думал над этим. Информацию твоим любимым «альфовцам» я, конечно, предоставлю. Поговорю с комендантом, дам знать и Кашину, если он захочет меня слушать. Но тут нужно действовать самим. Соберем группу человек из двенадцати, потренируемся недели две и пойдем навестим моджахедов. Пойдем тихо и разберемся с ними тихо, а потом пусть местные «безопасники» делают, что хотят. – Я вопросительно глянул на Юриса, тот утвердительно кивнул – Приветы из прошлого нам тут ни к чему. Лады?
– Да, командир, я согласен. Но Кашину нужно сказать… убедить его.
– У-ххх. – Вдох и выдох, спокойнее, Антон. – Скажем так, брат, я попытаюсь. Устроит?
– Да.
Посидев еще немного, я отправился собираться. Нужно было навестить жену Тимура и отметиться у коменданта района. Надев комбез (после того как обнаружил духов на болоте, доверия к местной охране стало процентов на пятьдесят меньше обычного) и взяв автомат, вышел из башни.
Низкие облака и накрапывающий мелкий дождик давали понять, что сейчас никак не меньше семи вечера. Тусклый осенний свет пробивался сквозь подушку сизых туч, окрашивая все вокруг в грифельные полутона. Кому-то такая погода покажется унылой и депрессивной, меня же она, наоборот, успокаивала ввиду предстоящей нервной беседы с вдовой разведчика.
Пройти на территорию базы с пропуском, выписанным мне комендантом в прошлый мой визит, было гораздо проще, нежели без оного. Автомат и АПБ все же забрали, но особой волокиты не было. Светлана уже ждала меня вместе с сержантом, выделенным мне в сопровождение. Докторша что-то сказала ему, и боец, козырнув, ушел в караулку.
– Я сказала, что сама вас провожу к коменданту. Меня тут многие слушаются. Штопаю их чуть ли не каждый день. Пойдемте в санчасть, там сейчас никого нет.
Мы пошли по дорожке, ведущей мимо здания комендатуры в западную часть комплекса. Санчасть располагалась тоже в подвале, что поделаешь: Волна могла не оставить раненым и неходящим больным шансов на спасение. В Зоне необходимость поменяла все местами, теперь подсобные помещения были наверху, а собственно жилье всегда зарывалось в землю как можно глубже.
Кабинет Светланы был совмещен со смотровой комнатой и имел стандартный для медучреждений белый окрас. Мы сели за стол, женщина выставила нехитрую закуску и шкалик водки. Простой русской водки, которой я не видел здесь со дня своего приезда в Зону.
В разговорах вроде предстоящего есть только один виноватый – это гонец, принесший дурную весть. Мне уже приходилось общаться с родственниками погибших сослуживцев, и каждый раз мысль в голове только одна: лучше умереть самому, чем смотреть в незрячие от горя глаза матери, жены, бабушки или сестры. Мужики как-то менее эмоциональны, хотя случалось и так, что вызывал неотложку и отпаивал до ее приезда корвалолом падавших замертво отцов и братьев. Женское горе в десятки раз сильнее, потому что они расстаются с большим, нежели мужчины. После таких «сеансов» спасало только стрельбище, где я сжигал сотни патронов, изводя организм предельными нагрузками. Ходившие со мной работники местных военкоматов провожали меня только до подъезда, предпочитая напиваться на лавочке вдали от эпицентра чужого горя. Я их не виню. Повторяю: лучше десять раз умереть самой лютой смертью, чем заглянуть в пустые от горя женские глаза. Горжусь лишь тем, что ни разу не пришлось отчитываться перед родственниками моих бойцов. Мои все вернулись домой.
По мере того как я рассказывал, глаза Светланы приобретали уже знакомый мне вид отрешенности и отчаяния. Судорожно схватив бутылку, она разлила водку по пластиковым пятидесятиграммовым стаканчикам и в один глоток осушил свой, даже не поморщившись. Затем, опустив глаза, молча посидела минут пять. И тогда я сказал то, что обычно говорю в таких случаях:
– Мучений не было, Света. Тимур не дался мясоедам в руки, его смерть была безболезненной. Он умер как воин: в бою и с оружием в руках. Теперь его надо оплакать и похоронить. Помни его живым.
Женщина, казалось, меня не слушала. Но я знал, что она ловила каждое мое слово. Потом она порывисто вскочила и убежала в дальний угол помещения, уткнулась в него лицом и зарыдала. Тяжелый и протяжный бабий вой эхом отозвался в сердце, в каждой клеточке мозга.
