Циклопы. Тетралогия

   — Это точно?
   — Предположительно.
   — Мы можем как-то это проверить?
   — Да.
   — Так делайте!
   — Для этого мне необходимо внедриться в Зою Павловну, — мрачно, объясняя все и сразу, поговорила диверсантка.
   — Она не позволит, — с удивительным для недавнего себя спокойствием, констатировал Завьялов.
   — То-то и оно. А «подселяться» незаметно я не хочу. После всего, что с ней произошло, Зоя может почувствовать конкретно — м о е присутствие. А это разрушит едва наладившийся контакт. Вы сможете уговорить Зою на проверку?
   — Она кодирована, а не «занята», — жестко произнес Завьялов. — Даже ваш Зиберт не решится дать матери команду убить ее детей.
   — И это все, что вас беспокоит? — грустно улыбнулась диверсантка.
   — На данном этапе — да. Зоя не может никому принести вреда. А остальное скоро перестанет иметь значение. Я предприму шаги, чтобы ей не смогли дать команду и активировать процесс.
   — И все же, вы попробуйте, Борис Михайлович. Зоя мужественная женщина.
  
   То, что его жену не закодировали от волнения во время сна, Завьялов понял, едва вернулся в комнату: любимая выглядела как человек, получивший известие о том, что его дом только что на самом деле разбомбили. И там погибли — все. Пылающие стены погребли, все что было дорого.
   В Завьялове боролись жалость и рассудочное желание оповестить жену о поселившейся внутри нее опасности. Предупредить, попросить, заставить Зою быть начеку к самой себе…
   Невыносимо!
   Надо.
   Борис присел на корточки, поймал невидящий взгляд жены:
   — Зоя…, Миранда только что проверила твои мозговые показатели. Ты — свободна. Но…
   — Я поняла, — спокойно кивнула Завьялова. — Догадалась, что есть какое-то — «но». Что от меня потребуется?
   — Пустить в себя Миранду.
   Память выписывает странные необъяснимые кульбиты. Лет двадцать назад Леля подобрала на помойке страшненького тощенького котенка невыразительного мышиного оттенка. Отмыла от блох и грязи, откормила…
   Кот подрос и начал метить стены, гадить в туфли и сумки. Причем не только в хозяйские, но и в чужие. Стоит гостю зазеваться и оставить на горизонтальной плоскости некий вместительный предмет, глядь — в предмете уже мокро. Лужа разливается.
   Стыдобища. Народная артистка Ольга Александровна Завьялова устала извинялась. Купила (возместила) подругам пару сумочек и туфель. Однажды впопыхах оставила в прихожей пакет с приготовленным для спектакля париком…
   Уже в такси пакет п р о т е к на колени. Дело было зимой — на коленях была норковая шуба.
   Через несколько дней Борис пришел к бабушке в гости, где его, улучив минутку, призвала к действию решительная как бронепоезд Маргарита Яковлевна:
   — Завьялов, — грозно играя глазами, свистящим шепотом произнесла подруга Лели, — ты мужик или тоже кот наклал?! Сколько ты можешь терпеть, как этот половозрелый мерзавец гадит в душу бабушки?! Она шестую пару обуви выкидывает!! Тапочек в доме вообще уже нет!
   — А что делать-то? — поднял плечи Лелин внук.
   — Кастрировать.
   — Кота?!
   — Нет, блин, соседа дядю Петю!
   Маргарита Яковлевна увела Лелю на прогулку. Завьялов, матеря в душе женскую жестокость, но, поминая справедливость — животное ломало жизнь, пригревшему его человеку, вынес дивно беспечного, радостного кота из квартиры на улицу, совестливо и сочувственно повез к ветеринару.
   Вечером напился в хлам и дал зарок — никогда больше, ни одного кота, на пушечный выстрел к живодерам! и другим не посоветует!
   За рюмкой (литром) водки Завьялову казалось, что три часа назад его тоже немножечко кастрировали. Он чувствовал себя — изменщиком. Предателем мужского естества. Всерьез переживал насчет потенции.
   …Непонятно почему, глядя на Зою, Борису припомнился кот Тимофей — солидный благообразный кот в раз обретший приличные манеры. Непонятная и стыдная ассоциация: кот — любимая жена! Завянь даже головой немного помотал, отгоняя призрак Тимофея…
   Но понял. Зарок «никогда…, на пушечный выстрел!» был дан в похожей стрессовой ситуации. Одиннадцать лет назад, обнимая Зою, Завьялов дал сходный обет — он НИКОГДА не позволит любимой испытать присутствие внутри другого человека.
   Но только что он предложил ей впустить в себя не просто человека, а МИРАНДУ.
   (Наверное, сейчас на Небесах, в неповторимой кошачьей улыбке расплывалась серая усатая морда…)
   — Я согласна, — едва слышно произнесла любимая.
   Миранда и Зоя обменялись взглядами. Борис в который раз подумал — черт этих баб поймет! Они смотрели друг на друга как давние, пуд съевшие подруги. Как заговорщицы,