Циклопы. Тетралогия

Бородач… нет — ПАПА! не знал, что его сыну не нужна наглядная демонстрация какой-то там похожести! Арсений прочувствовал каждое слово, каждую букву, биение папиного сердца и дрожь его рук! Сын понял — это ПРАВДА!
   В дверном проеме ванной комнаты тихо плакала тетя Зоя.
   * * *
   Косой уже давно пошучивал, что в старости умрет от жажды. Борису говорил: «Надумаю копыта сбросить, пришли, Завянь, мне Ваньку со стаканом воды… А лучше с фляжкой спирта». Обзаводиться потомством от нелюбимых женщин ради пресловутого стакана, Косолапов не хотел, не пробовал, случайно же — не получилось. Перед фактом беременные дамы как-то не поставили.
   Завянь смотрел на друга, видел как не найдут покоя его руки — сжимаются и разжимаются байкерские лапищи, прячутся в карманы и снова выползают, — понимал: Коляну до мышечного спазма, до дрожи в каждом пальце хочется прикоснуться к сыну! Обнять, прижать, погладить, сжать, да так что сам же и задохнется, дышать от счастья перестанет!
   Будь Коля недалеким переростком, он так бы и поступил. Поддался чувствам. Посадил пацана на колени, тискал бы его как младенца и гуленьки-сюсюканьки пускал от счастья… Умилялся — пацан, пацан у меня есть!!
   Но Коля умный мужик. Он получил в з р о с л о г о ребенка. Причем, не по годам: по сути и по жизни. Даже у Завянь создавалось фантастическое впечатление нереальности от разговора Миранды и Арсения, так что же говорить о Косолапове, с ума сошедшем от мысли — он никогда не увидит, как его м а л ь ч и к беспечно носится во дворе, запускает в мутном городском ручье кораблики, песок лопаткой ковыряет…
   Его мальчик не кораблики пускал, он отвечал Миранде:
   — Я чувствую дуализм людей. Так получается само собой.
   «Дуализм, твою мать!!! — печаталось на огорченном Колином лице. — Малыш, где ты этого набрался?!»
   Завьялов смотрел на друга и думал о том, как глупы и суетны люди, мечтающие вырастить из отпрысков вундеркиндов.
   Вот он — готовый вундеркинд! извольте получить и расписаться.
   А Коля зарычать готов: он много пропустил, оставьте сыну и ему хоть крошечный остаток д е с т в а!!! Дайте по лужам пробежаться, змея запустить, мороженого объесться и вместе горло лечить! Читать, смотреть, ездить, лазать по горам, в моторах ковыряться, посадить на колени и в первый раз дать порулить машиной…
   Черт. Это надо выдержать, Косой. Машиной, наверное, ты еще дашь ему порулить. Про девочек поговоришь. Научишь разобраться с хамом кулаками…
   Миранда говорила с Арсением как с равным. Несколько часов назад Косолапов попросил ее не форсировать события, а дать ребенку отдышаться. Привыкнуть к новым людям, восстановить душевное равновесие и к папе приглядеться…
   Но оказалось, что диверсантка ни сколько не обманулась в умственных способностях мальчишки. Едва позавтракав, Арсений улучил момент, когда их с отцом отставили наедине, и тут же сообщил:
   — Собака и Миранда — пришельцы, батя. — Серьезно поглядел на только что приобретенного отца: — Вы знаете об этом? вы их не боитесь?
   — Нет, — ответил Николай. — Мы знаем, мы их не боимся. Миранда и Жюли наши друзья.
   — Пришельцы? так бывает? — поднял брови сын.
   — Тебе все объяснят, сынок.
  
   Ноги, сидящего на диване рядом с папой мальчика болтались в воздухе, не доставая до пола. Завьялову казалось, что в гостиной беседуют Давид и Голиаф: несоразмерность возраста и габаритов, недетская тематика, вызывали странные инфернальные ощущения. Сухопарая блондинка Ирма-Миранда немного подалась вперед и как будто сделалась меньше ростом, ребенок-собеседник напоминал взъерошенного воробья — диверсантка и маленький телепат обсуждали почти мифологические темы: о путешествиях души беседовали.
   После того как Арсений объявил, что собака и женщина полицейский — чужаки, секреты не имели смысла. Мальчику, способному уловить малейшие оттенки лжи, решили рассказать все как есть, не создавая полутонов измышлениями о космических пришельцах. «Обманем в малом, — настаивала Миранда, — не поверит в целом. Отстранится и насторожится против всех».
   …- Ты можешь быстро научить меня мысленно приказывать людям? — в итоге разговора, неожиданно и в лоб спросил Арсений «тетеньку Миранду».
   — Зачем? — диверсантка бросила настороженный взгляд на не менее насторожившегося папу Косолапова.
   — Если моя мама не сумасшедшая, ее нужно вытащить из больницы. Я хочу приказать доктору, чтобы маму выписали.
   Миранда распрямилась, откинулась немного назад…
   Приехали, что называется. Малыша боялись напугать, а он рьяно засобирался чужие мысли контролировать.
   — За твоей мамой следят, Арсений, это может быть