Циклопы. Тетралогия

или бунт на корабле? Ты реально, за кусок свинины собрался в стан врага переметнуться?!»
   Сеня — умный парень. Прежде чем ответить, глубокомысленно копнул в себе. Не нашел там правды и огорчился больше, чем от голодных спазмов живота.
   Миранда настроение почувствовала:
   «Потерпи, мой дорогой, — сказала с сочувствием. — На пару суток резервов организма хватит. Хочешь о чем-нибудь поговорить?»
   Арсений понимал: Мирандой руководит обычная — унизительная для гордости подростка! — бабья жалость, но ничего не мог с собой поделать. Наставница впервые намекнула ему на возможность задать л и ч н ы е вопросы. Юный телепат, подросток, чей мозг активен более чем двадцать пять процентов, не мог не вычислить, что женщина готова перед ним открыться, лишь бы унять жажду и голод тела, с которой он — слабак! — не в состоянии справиться! отвлечь из жалости! заставить думать о чем-то, кроме — черт ее возьми, ароматной буженины…
   «Ты любишь моего папу, Миранда?»
   «Да».
   «А если я попрошу тебя помочь мне вытащить маму из психушки?»
   «Не надо просить. Я и так пойду».
   «Ради… Ради — чего?»
   «Во имя справедливости».
   Находясь в одном теле невозможно врать.
   «Ирма папу тоже любит?»
   «Да. По своему».
   «Бывает разная любовь?»
   «Кончено. Есть любовь тела, есть интеллектуальное притяжение, склонность. Высшая степень любви — все вместе, плюс духовное родство».
   «И кто из вас находится в высшей степени?»
   «Ирма».
   Честность, не позволяющая прочие расспросы. Арсений ощущал — при упоминании папы в Миранде раскрываются ранее не видимые глубинные чувства, но эмоциональная окраска отношений была…, как бы…, более плотской. Жесткой, откровенной, чисто сексуальной. Необходимой, как разрядка. Как соприкосновение иссохших от жажды губ и наполненного сосуда. Папу и Миранду несло друг к другу, как два электрических разряда на один стержень! Как жеребца и лошадь по простору, но к одной точке!
   Загадка. Миранда любила, но отдавала первенство Ирме.
   Благородство или рассудочность?
   Взрослые… Что с них возьмешь? Все усложняют. Примешивают в чувства логику. По мнению Арсения в любви все просто и неизмеримо.
   Но буженины все-таки немного расхотелось.
   «Миранда, а ты можешь рассказать мне что-нибудь о будущем?»
   «Хитрец, — хмыкнула наставница. Перед отправкой в прошлое и диверсантка, и профессор Капустина подписали с департаментом нешуточный договор, запрещающий им что-либо рассказывать о будущем. И так как Миранде и Жюли отчаянно хотелось вернуться в прежние тела, потомки их тактично не расспрашивали. Не лезли в душу и не приставали. — Я лучше, Сенька, расскажу тебе историю из книги, которую прочла перед отправкой. Слушай…»
  
   Рассказ Миранды длился почти час. Арсений так увлекся красочным повествованием — возможном только при непосредственном внутреннем контакте! — что почти перестал замечать окружающую, гиблую действительность. И пропустил раздавшийся над головой знакомый скрежет. Очнулся от внутренних видений, лишь когда Миранда уже подняла носителя на ноги и метнулась к лестнице!
   Через узенькую щелку в подвал закинули тряпичный сверток и тут же захлопнули крышку обратно!
   Миранда осторожно подняла «подачку», развернула мягкую фланелевую ткань…
   В тряпку был замотан вполне приличный цифровой фотоаппарат.
   Диверсантка не стала орать наверх идиотских вопросов, типа, «вы нам сфотографироваться предлагаете?!». Нажала на кнопку воспроизводства последнего снимка.
   * * *
   От дома шаманки Завянь смог убежать лишь благодаря чуткому слуху Василия-Жюли. Увидел, как кот выгнул спину, зашипел, направив морду вверх! Поднял голову к высокому окну…
   До того как охранник Фаины настежь распахнул окно над головой Завьялова, собираясь спрыгнуть ему на плечи, Жюли услышала шорох и предупредила! Борис отлетел от стены, метнулся за угол!
   Поздно.
   Где прежде прятались сторожа-приспешники колдуньи — не угадать. Два крепких мужика возникли словно из-под земли, как будто из тумана сформировались, дорога к узкому окошку была закрыта! На Завьялова глядели направленные стволы охотничьих винтовок, вытаскивать из лаза у самой земли Сеньку и пытаться нечего!
   «Я ему ничем не помогу, погибнем оба!» — моментально понял Борис.
   Ударом ноги сбил мужика, что выпрыгнул из окна, увернулся от охранника, сбежавшего с крыльца! На забор взлетел быстрее, чем Василий!
   Решение принял стремительно, еще летя к земле с двухметровой высоты!
   Изба Фаины находилась на противоположном от лесопилки конце