Циклопы. Тетралогия

до пенька поблизости от пленника. Укрылся.
   О том, где находится Арсений-Миранда уже известно — они в подвале дома шаманки. Что будут делать с Борисом, куда его поведут — тайна за семью печатями, поскольку к деревне его уже не потащили.
   Минут через двадцать до небольшой полянки воле опушки добежал усатый Назар. Сфотографировал Завьялова со связанными руками и передал приказ Фаины: вести пленника на какую-то заимку.
  
   Арсений не мог бы сказать, отчего выступили слезы. От злости, ярости, бессилия и может быть — от разочарования: его умелый сильный командир — п о п а л с я! позволил себя скрутить! Ведь судя по отметке часового табло, его схватили уже давным-давно, он даже не побегал, не подурачил как следует сиволапых деревенщин!
   «Спокойно, Сеня, спокойно. Забудь о том, что кое-кто из этих мужиков читает еле-еле. З д е с ь это не показатель, образованный мой. Эти люди — н а с в о е й з е м л е, — зазвучал в голове рассудочный голос диверсантки. — Борис мог попасть в засаду, мог угодить в какую-то колдовскую ловушку Фаины. Успокойся. Мы проиграли первый бой, но не битву. Если к нам до сих пор не пришла Жюли, значит она рядом с Борисом. Она знает, где его держат — выведет».
   «К трупу?!»
   В оконную фанерку постучали, привлекая внимание пленника. На полу завозился, заскулил Примак.
   — Заткнись, — рыкнула ему Миранда. — Не с тобой говорить хотят.
   — А ты кто такой, кто такой, сучонок?! — заерепенился старатель.
   Миранда треснула его носком кроссовка в ребра. Примак заткнулся.
   — Эй, ты! — прозвучал с улицы негромкий голос.
   «Видишь, Сенька, как нас уважают, — усмехнулась диверсантка. — В подвал больше не суются. Пуганные».
   — Поговорим? — продолжал взывать к диалогу голос, в котором пленники опознали усача Назара.
   — Валяй! — звонко и насмешливо крикнула Миранда.
   — Фотку — видел?
   — Ну.
   — Понимаешь, что у нас заложник есть? Что если дернешься, он за тебя по полной ответит?
   — А сам ответить не боишься?
   — А мы посмотрим после, кто отвечать будет, — не обидевшись на ответ Миранды, издевательски насмешливо хохотнул Назар. Дальше его голос зазвучал приказывающее, строго: — Сейчас мы выпустим тебя из подвала. Пойдешь с нами.
   — А если не пойду, а побегу?
   — Пуля догонит.
   — Это Фаина так решила — стрелять мне в спину, да?
   Назар на несколько секунд замолк. Подумал.
   — Я тебе не в спину, в ляжку с пятисот шагов залеплю. Хочешь попробовать?
   — Не хочется. Отпирайте засов, я выхожу.
   Для Арсения Миранда составила более развернутый ответ:
   «Сразу рыпаться не будем. Усач сказал «пойдешь», может быть, они сами отведут нас к месту, где Бориса держат. Там, наверняка, и Жюли где-то поблизости, вместе прорываться легче будет».
   Над головой пленника откинулась крышка подпола, браво поигрывая плечами, Арсений-Миранда выбрался наружу. В просторную светлую комнату с иконами и прочной деревянной мебелью. Помимо суровых иконописных ликов комнату украшали присутствием четыре вооруженных мужика со свирепыми обветренными рожами. Подручные шаманки стояли по углам, держали парнишку-заключенного под перекрестным обстрелом.
   «Ух! как нас встречают! — чуть нервно пошутила диверсантка. — Но стоят обормоты — не грамотно. Если б захотела…»
   «Не надо. Мы решили, что пока сопротивляться не будем».
   Назар показал дулом на расстеленную поверх табуретки одежду, буркнул:
   — Снимай свое. Переодевайся.
   — А это, типа, обязательно? — нахально улыбнулся пленник. — Или пора в чистое прикинуться?.. Так я лучше в своем, в привычном…
   — Поговори мне. Делай, что велено и язык попридержи.
   «Будем переодеваться», — вздохнула Миранда и взяла с табуретки холщевые штаны, рубаху-косоворотку из домотканой ткани с вышивкой по вороту.
   — Носки дадите?
   — Босиком пойдешь.
   — Замерзну.
   — Не успеешь.
   «Вечер перестает быть томным, — высказалась диверсантка. Под длинным рукавом штормовки Миранда держала нож с открытым лезвием. — И что бы тебе, Сенька, «выкидуху»-то с кнопочкой не приобрести!.. Её бы я нашла куда припрятать!»
   Медленно подняв правую руку, Миранда вытащила из-под рукава нож и осторожно, глядя на мужиков, положила его на тумбу:
   — Не будем нервничать, господа, — улыбнулась мужику, чьей палец, как заметила пришелица, напрягся на курке. — Мы люди доброй воли. А бабушке потом пол от крови отмывать…
   Ерничая и издеваясь над охранниками, Арсений-Миранда переоделся в просторные штаны, длинную рубаху, поерзал телом, проверяя все ли удобно, не жмут ли порты в шагу, не мешает ли косоворотка поводить плечами.