«Циклопы» — это сериал о путешественниках во времени. В совсем недалеком будущем путешествия во времени стали доступны. И теперь каждый может отправиться в прошлое… Серия «Циклопы» закончена!
Авторы: Обухова Оксана Николаевна
— Махается, как черт! — довольный вниманием корешей, докладывал Примак. — Файкины его забздели так, что и в подвал боялись сунуться!
— Махается, говоришь? — задумчиво покусывая травинку, пробормотал Сизый. — Забздели?
— Ну! Файка сама его боялась!
Не попадая под радостное возбуждение Примака, Сизый и Гмыря мрачно переглянулись. Малой добавил им тревоги:
— Я ж говорил. За нами шли. Не лохи, мужики конкретные, это точно.
— Ну вот и — дошли, — поглядывая на тело ротвейлера, хмуро произнес Сизый.
Гмыря взял мертвую собаку за задние лапы и поволок тело к груде валежника, откуда недавно извлек рюкзак. На ходу гнусно хмыкнул:
— Сюрпризец будет. Полезут за поклажей, найдут п о д а р о к.
— Полезут, — согласился Сизый. — За «калашом» и телефоном — вернутся обязательно. Если, конечно, от Фаины н о р м а л ь н ы м и вывернутся…
— Будем ждать? — плечи Малого начало слегка потряхивать на нервяке. Он с детства слушал сказки о Фаине и знал: раз старуха сказала, что чужаки могли их завалить в тайге, то так оно и было бы, не упреди их бабка. На этот раз старатели-убийцы наткнулись не на вчерашних студентов геологов, а на достойных противников. Если уж Файкины выкормыши боялись за безоружным мальчишкой в собственный подвал лезть, то дело будет не шутейным. Конкретное месилово им предстоит.
— Малой, вставь в свой заглючивший телефон мою симку, звони нашим, харе им на похоронах бухать. Пусть выезжают в ночь. П о з а б а в и м с я маленько. Пошутим. Ты помнишь, где Валера боезапас хранит?
— Ну, — кивнул младший брат. — На сеновале.
— Метнись до сеновала за лимонкой и динамитом. Ты, Гмыря, над «подарочком» растяжку смастеришь. Замесим, кореша, заколбасим кровавый фарш из собачатины и человечины.
* * *
Солнце давно спряталось. Над кронами стояла полная луна. Арсения одолевала кровососущая летающая мелочь, радовало лишь одно: порезанные, поколотые ступни давно потеряли от холода чувствительность. Тревожило другое: Миранда не могла скрыть от носителя нарастающее беспокойство. Арсению казалось, что наставница уже жалела, что так безропотно дала себя сковать.
Миранда опытно поглядывала на расположение мужчин с винтовками, примеривалась, и если бы носитель не был босым, то, вероятно, дернулась бы в отрыв. Лес погрузился в серую ночную хмарь, попасть между стволов густой тайги по бегущему человеку — умеющему «маятник качать»! — задача не простая.
В какой-то момент Арсений почувствовал, как под приказом беты напружинилось бедро: Миранда примерялась к Назару, на секунду потерявшему бдительность и качнувшему дуло винтовки в сторону приятеля!..
Но Назар внезапно застыл. Повернулся на девяносто градусов. Поклонился обросшему мхом валуну. Как будто попросил у камня разрешения пройти.
Картина была столь необычной — человек булыжнику кланяется! — что, любящая нетривиальные проявления людской породы террористка, задумалась и засмотрелась.
«Миранда, может быть — не надо? — заговорил Арсений, верно почувствовавший решительный настрой женщины. — Куда я с порезанными пятками уйду?»
«Ты боли не почувствуешь. Я заблокирую нервные узлы».
«Хочешь, чтобы я ногу насквозь без боли пропорол или лодыжку сломал, но дальше улепетывал? Спасибо».
Миранда не ответила. Прекративший кланяться Назар повел людей за камень. И каждый из аборигенов, проходя мимо булыжника, сгибался в поясном поклоне.
«Куда деваться…, — пробормотала диверсантка. — Все странновитее и странновитее… Уже хочется взглянуть, что дальше будет».
Метров через пятьсот от места поклонения, за деревьями показался огонь. Миранда совершенно отбросила мысли о побеге, без понукания пошла вперед.
На огромной, выгнутой бугром поляне, жарко бушевал костер. Вокруг костра, в тени, отбрасываемой ярким пламенем, сидели обнаженные по пояс мужчины — пять человек. Головы держали наклоненными, легонько и слаженно ударяли в большие бубны деревянными колотушками.
По вытоптанному песчаному пятачку, вокруг костра кружась приплясывала невысокая коренастая фигура в накидке, состоящей как бы из лохмотьев. И если бы Арсений-Миранда не ожидал увидеть здесь Фаину, то ни за что не опознал бы в той фигуре бабушку: на голове шаманки сидела островерхая шапка, с которой на лицо спускались кожаные полоски, напомнившие Арсению ямайские дреды. Колдунья кружилась, притоптывала, поколачивая в небольшой бубен не колотушкой, а высохшей до черноты заячьей лапой. Каждый раз, проходя мимо, останавливалась лицом к внушительной деревянной колонне, на верхушке которой была установлена, вырезанная из дерева голова оскалившейся
