Циклопы. Тетралогия

странно: как будто не проснулась. Огромные миндалевидные глаза девушки были широко открыты, но шагала Тамара — слепо. Ее взгляд не останавливались на гостях, скользил равнодушно и мимо.
   Фаина довела внучку до стула в углу. Усадила. Бережно поправила на девушке косу и пристроила ее вялые пухлые руки, укладывая расправленные пальцы на бедра.
   Шаманка обращалась с девушкой, как с куклой! Водила за собой, усаживала!
   — Беда… с Тамарой? — едва слышно прошептал Арсений. — Она заболела?…
   — Совсем не спит бедняжка, — кивнула шаманка. — Уже три дня как почти не спит.
   Арсений опешил. Ему показалось, что все как раз наоборот — Тамара спит на ходу и не может п р о с н у т ь с я!
   — Она у тебя всегда такая… странная? — раздался мрачный вопрос Завьялова.
   Арсений негодующе поглядел на дядю Борю…! но неожиданно услышал:
   — Да. Всегда. Такой уж родилась.
   Журбину показалось, что в горле что-то закипело!.. Но вопль не вырвался наружу.
   Арсений никогда не видел Тамару н е с п я щ е й. Три года назад Фаина спрятала внучку от чужаков, увела куда-то, и показала лишь — прощаясь.
   Тогда, расслабленное лицо спящей девушке показалось шестнадцатилетнему подростку прекраснейшим из всех возможных! Тамара выглядела Спящей Царевной из детской сказки: белоснежная кожа с легким румянцем на щеках, чуть приоткрытые пухлые губы, черная, в руку толщиной, коса свисает с кровати до самого пола.
   Впечатленный сказочным видением парнишка влюбился в безмятежную принцессу с одного единственного взгляда! И загипнотизированный нереальной красотой царевны, позволил провести ритуал на ноже! Ждал новой встречи…
   Сейчас почувствовал себя о б м а н у т ы м. Красота оказалась м е р т в о й. Не живой.
   То, что у спящей девушки выглядело прекрасным: припухшие ото сна приоткрытые губки, розовые щечки, безмятежность, обернулись — сонной тупостью. Неживая красота отвращала и пугала. Тамара сидела на стуле восковой фигурой, смотрела перед собой и ни на что не реагировала.
   — Понимаешь, миленький, почему я внучке силу не могу передать? Почему тебя ждала? — раздался в тишине голос шаманки, обращающейся к Сеньке.
   — Не понимаю, почему ты раньше не сказала, — произнес, ошарашенный действительностью Журбин.
   — Ну так бедой-то, миленький, не хвастают.
   — Но и не прячут!
   — Да тебе ль, мой миленький, не знать о том, что стоит укрывать? Ты, вроде как, сам скрываешься, в бегах живешь и в тайнах.
   Арсений не нашелся что ответить, просительно на Завьялова…
   — Кстати о бегах и бедах, Фаина, — вступил в разговор Борис. — Что у тебя стряслось?
   Шаманка положила руки на стол, сплела пальцы в замок и, уставив взгляд на узорчатую скатерть, тяжело произнесла:
   — Родовой заговоренный нож у меня украли. Старинного помощника меня лишили.- Фаина подняла глаза на Арсения, покивала головой: — Вижу, вижу, миленький, что и тебе от той покражи — досталось. Я и сама едва не померла.
   От входной двери, где остался сидеть охранником полосатый носитель диверсантки, раздалось негромкое кошачье фырканье. Скорее всего фырканье означало — поделом тебе, ведьма старая!
   Фаина покосилась на «разговорчивого» Васю. Брезгливо скривила лицо:
   — Опять свою икотку прихватили? Не могли беса дома оставить? Ведь знаете — не выношу.
   Говоря по правде, именно в расчете на непереносимость ведьмы, Миранда сейчас и находилась на четырех лапах, что сильно понижало боеспособность группы. Так что Фаине, можно сказать, сделали респект. Убрали террористку в зверя, а не в Арсения, как было прежде. Поскольку знали строптивый норов Фаины и шли к ней договариваться.
   Завьялов поднял вверх, в примирительном жесте, раскрытую ладонь:
   — Фаина, мы тебе уже говорили — наша подруга не бес, не дух и не икотка, она — пришелица из будущего и порядочная женщина.
   — Очень порядочная, — ответно, в сторону Василия, фыркнула Фаина. — Да вы хоть знаете, сколько на вашей п о р я д о ч н о й грехов-то?! По самую макушку, не отмолить и не отмыться!
   Василий зашипел. Завьялов нахмурился:
   — Может быть не будем сразу же ссориться и поговорим?
   — Поговорим, — кивнула ведьма. — Времени на ругань у нас нет. Как только нож попробует крови крещеного младенца, мне и Арсению — смерть настанет. — Шаманка прямо посмотрела на побледневшего Журбина и подтвердила сказанное: — Не будет, миленький, двух ударов, как я обещала. Будет лишь один, и ты, и я его не переживем.
   В напряженной тишине Фаина рассказала о том, как неделю назад почувствовала: в ее доме побывал чужой. Причем так побывал, что старая колдунья заранее не ощутила появления в деревне чужака, не предугадала