Циклопы. Тетралогия

вмешательство в прогресс — недопустимо.
   Но утащить из н о р м а л ь н о й секретной лаборатории у ж е созданное в этом времени, но еще не вышедшее на рынок изделие, — они вполне могли.
   Так что Миранда небезосновательно предполагала: в К-52 находится ОНО. Модифицированное устройство интеллектуальной телепортации, работающее на дальней дистанции от обычной электрической сети или мощного аккумулятора! Террористка нацеливала ученика на поиск в кабине «Аллигатора» именно этого устройства. И после того как в ее мозгах, за долю секунды проскочил видеоряд, словесно оформила один единственный приказ: «Если считаешь готовность штурмана нажать на кнопку активации телепорта, оставляй пилота в покое и ментально бей по штурману — он вышел на дистанцию перемещения! Не забывай, что ты — свободен для внедрения!»
   Арсений телепатически сосредоточился на человеке, сидящем в кресле второго пилота… Постарался его глазами увидеть происходящее в кабине вертолета…
   И тут же отдернул от головы штурмана ментальный щуп!
   — В кабине телепат!! — ошарашенно прокричал Журбин.
   Тамара-Миранда, все это время пытающаяся разорвать дистанцию и не позволить агентам выйти на расстояние переброса бета-интеллекта в «свободную» голову ученика, переподчинить его, разозлено фыркнула:
   — Не пори чепухи!! В этом времени не существует природных телепатов!
   — Миранда!!! — провыл Журбин. — В кабине — телепат, он отпихнул меня…, нет — о т ш в ы р н у л ментально!!
   И в тот же момент Арсения накрыл внутренний, панический вопль диверсантки:
   «СБИВАЙ ВЕРТОЛЕТ!!! СБИВАЙ ВЕРТОЛЕТ, ЖУРБИН!!!!!»
   Никогда раньше Арсений не ощущал идущей от Миранды волны настоящей, и где-то даже истерической паники. Абсолютного ужаса. Наставница держалась браво в самой напряженной ситуации, Журбин привык считать ее сверхсуществом — женщиной без нервов.
   И посему, получив приказ, прозвучавший на выплеске чисто женских эмоций, Сенька ударил по пилоту с утроенным старанием: страх заразителен, Миранда поделилась ужасом с учеником!
   Только что собиравшийся плавно усаживаться на картофельное поле «Аллигатор» клюнул носом. Стремительно пошел к земле…
   Но высота уже была погашенной: вертолет воткнулся в грядки носом, длинные лопасти, изгибаясь и скрежеща начали вспахивать землю, во всю сторону пролетела ботва и тучи пыли.
   Картина катастрофы завораживала: на мирном поле бушевал железный монстр! Многотонный обезумевший великан как будто с остервенением вгрызался в почву!
   Бронированная капсула «Аллигатора» могла катапультироваться с нулевой высоты, но Арсений, на нервяке, почти парализовал пилота. И отпустил его мозг уже когда стало слишком поздно: по носовой части фюзеляжа побежали искры! через секунду пламя начало облизывать корпус…
   Гелендваген, огибая поле, уходил с автострады. Журбин, перекрутившись на сиденье, глядел назад: из кабины вертолета на землю выпал пилот — пополз подальше от объятой пламенем махины, что происходило со штурманом, Арсений не видел — стрелка загораживал корпус «Аллигатора». Сенька сосредоточился на ментальном восприятии, попробовал телепатически дотянуться до мозга человека…
   Но было слишком далеко. Тамара-Миранда уводила джип с дороги, свернула на разбитую тракторами колею и повела машину вдоль опушки, вероятно, собираясь укрыться в лесу .
   Журбин сел прямо. И мрачно сдвинул челюсти: впервые в жизни он — у б и в а л! Хотел убить.
   — Миранда, это было обязательно? Сажать их жестко, было обязательно?!
   — Заткнись!
   Не снижая скорости, Гелендваген съехал с проселочной дороги и, выйдя на прямую линию с рухнувшим вертолетом, подпрыгивая на картофельных бороздах, помчался к «Аллигатору».
   Перед Журбиным предстала кошмарная картина: сквозь взвихренные тучи пыли на Гелендваген брел человек. Его правое колено неестественно изгибалось, правое плечо кривилось так, что не было сомнение — плечевой сустав выбит, а может быть раздроблен! Нижняя часть лица сплошь кровавое месиво из костей и ошметков плоти!
   Но человек упорно шел вперед. Не замечая боли, переставлял по пашне сломанную в колене ногу, поднимал, вытягивал вперед руку с зажатой в ней штуковиной, напоминающей черный жезл с утолщением на конце.
   Арсений верил и не верил собственным глазам. Он понимал, что каждый агент департамента умеет купировать боль самой запредельной интенсивности, умеет удержать носителя на грани болевого шока и не позволит тому упасть. Но видеть такое воочию… Смотреть, как изломанный человек в летном костюме, по которому гуляют языки пламени, продолжает неуклонно двигаться вперед,