Циклопы. Тетралогия

о том, что может его просто — потерять. Если тот начнет выскальзывать из-за пояса на ходу, Журбин попросту его не перехватит, не поймает. Так как не знает, справиться ли вообще со снегоходом?
   Лаура-Миранда почувствовала нерешительность напарника, взглядом исподлобья заставила Арсения воткнуть оружие за пояс. Потом запрыгнула на сани поверх бочек и рыкнула негромко.
   — С Богом, — прошептал Журбин. — Поехали.
  
   По хорошо знакомой луговине от огородов до опушки Журбин проехал в кромешной тьме, не включая фару. Как только выехал за деревья на грунтовку, врубил свет и метров триста, подыскивая съезд тащился медленней. Дождался появления удобного прохода и завел Ямаху в лес.
   …Лаура-Миранда прыгала по снегу, разрушая двойной след полозьев, каталась на спине, уничтожая ровные отметины от лыж (остальное за нее доделает метель). Журбин, повесив плечи, сидел на снегоходе — после того как он завел Ямаху в лес, отцепил сани и, упрятав бочки за деревьями, по бурелому выехал обратно на дорогу, сил у него не осталось. Каждый, кто хоть раз проехался на снегоходе прекрасно знает: на ровной дороге управлять несущимся снегоходом сможет и ребенок, вести эту же машину по пересеченной местности — задача для профессионала. Если бы у Сеньки было больше сил, напарники смогли бы уехать от поселка до болот напрямую через тайгу, но оба знали — по бездорожью Арсений не продержится и пары километров.
   В обычном состоянии Журбин отмахал бы пятидесятикилометровое расстояние не охнув. Когда с горючим не было проблем, островная молодежь и взрослые любили погонять на снегоходах и в тех гонках Сеньке не было равных. Но сейчас Журбин прилип к сиденью и еле-еле голову поворачивал.
   А времени на отдых — не было. После случившегося на больничной парковке прошло уже немногим больше часа, тело начальника полиции уже должны были обнаружить, дорогу из поселка, почти наверняка — перекрыли. Или вот-вот выставят кордон.
   Лаура-Миранда перестала кататься по сугробам, встала на лапы, отряхнула шкуру от налипшего снега и подошла к Арсению. Журбин считал картинку в волчьей голове: не доезжая до дороги, Ямаха с выключенной фарой остается в лесу, к развилке на разведку бежит волк.
   — Угу, — кивнул Журбин. Включил двигатель и фару, и на максимально приемлемой для него скорости поехал сквозь буран в объезд поселка.
   Не доезжая до выезда на трассу, вырубил свет и поехал дальше практически на ощупь. Бегущая у его ноги волчица, старалась держаться поближе к телепату и не прерывать ментальную связь. Диверсантка предупреждала Сеньку если тот начинал съезжать с дороги, транслировала различенные волчьими глазами препятствия. Как только от Миранды поступил сигнал — дорожный знак «кирпич», Арсений остановил Ямаху и убежавшую вперед волчицу проглотила расштрихованная снегом темнота.
   Журбин остался один: почти ослепший и оглохший, почти теряющий сознание от дурноты.
   Хотелось спать. Упасть в сугроб, зарыться в снег и хоть немного отдохнуть! Ричард третий предлагал за спасение — коня — полцарства, Журбин мог предложить за передышку только бессмертную душу, но в тот момент казалась, что это — не цена. Парень всерьез переживал: еще немного и изнеможение его прикончит.
   Сенька заставил себя вспомнить папу…, Ирму, Зою, Марью… Сейчас на острове уже начинают дико волноваться: Арсений всегда звонил своим, предупреждал, что выезжает в обратную дорогу!
   Но он молчит. Его спутниковый телефон вне доступа. Поселенцы подождут еще немного и кто-то из мужчин отправится на розыски. Скорее всего поедут двое: папа и Борис Завьялов.
   А в поселке, где произошло убийство главного полицейского, где нашли еще три трупа с разорванными глотками, чужакам делать нечего… Отца и дядю Борю остановят еще на въезде в поселок и возьмут в оборот. Обязательно возьмут, так папа и Завьялов мужики упертые, такие просто так не отступают! Отец мужик здоровый, за Сеньку он любого поломает.
   Не дай бог, сцепятся с поселковыми в рукопашную… Так можно и на пулю нарваться, народ в поселке нынче шибко нервный. Злой.
   Тревога за близких позволила Арсению встряхнуться. Как угодно, хоть ползком, но надо добираться до Острова! Добираться, а не нюни-сопли разводить.
   Журбин ударил себя по щекам заскорузлой, заледеневшей варежкой: «Очнись, слабак! Очнись!»
   …Лаура-Миранда наткнулась на засаду неожиданно. Больше доверяя нюху, нежели глазам, диверсантка направляла нос волчицы на дорогу. Пыталась учуять присутствие на дороге машин и вооруженных людей, ловила запах пороха, бензина, пропотевших тулупов. Понять старалась, выставили на дороге заградительный отряд или путь еще свободен?