«Циклопы» — это сериал о путешественниках во времени. В совсем недалеком будущем путешествия во времени стали доступны. И теперь каждый может отправиться в прошлое… Серия «Циклопы» закончена!
Авторы: Обухова Оксана Николаевна
по полу истекающее кровью тело, скрипела зубами от натуги и ловила, считала оставшиеся минуты жизни Максима Владленовича Коротича: «Успею… Не успею?… Должна успеть… Обязана!» Вместе со смертью мозга носителя умирает и внедренный интеллект. Пришелица торопилась сделать укол другому полумертвому носителю и переместиться уже в него. Выбора не оставалось: Макс умрет наверняка, получивший инсулин Вишневский, обязан, должен выжить!
Иначе… в этом доме останутся уже восемь трупов и один бестелесный, но не менее мертвый интеллект.
До Вишневского Коротич-Хорн так и не дополз. Силы оставили носителя, когда икроножная мышца была на расстоянии нескольких сантиметров! Миранда сосредоточилась… Вытащила из организма Коротича все внутренние резервы и выжала адреналин до капли! Извиваясь как перерубленный червяк, в невероятном усилии, Коротич-Хорн выбросил вперед руку и воткнул в икру Вишневского шприц.
Ввел инсулин. Выпустил шприц. Кое-как дотянулся до полы шубы и начал подтаскивать ее к себе. Доползти до кармана, где лежал телепорт Миранда не успевала, не хватало сил. Прежде чем активировать устройство и осуществить переброс она должна была спасти потенциального носителя Вишневского. Поскольку заниматься переброской в погибающее тело — бессмысленно.
Максим-Миранда дотянулся до кармана… Подцепил указательным пальцем ошейник и вытянул его наружу. Подтащил к себе и пристроив на кнопке активации палец, немного отдышался и полез в карман пиджака за телефоном.
Зрение Коротичу-Хорн уже практически отказывало… Нашаривая нужные кнопки, Максим-Миранда набрал номер вызова Бориса…
Завьялов отозвался тут же!
— Улица Луговая… Дом пятнадцать… На улице Вольво…, — шептал Коротич-Хор. Собрав остаток сил, Миранда раздавала четкие инструкции: — Оставьте снегоход подальше, к дому — пешком… Я в человеке…, на шубе… Заведите Вольво во двор, грузите носителя…
Пальцы Максима Владленовича начали холодеть, но нажать на кнопку активации устройства он все-таки успел. Миранда ворвалась в мозг единственного живого человека поблизости!… Обосновалась, «огляделась» и поняла, что все сделала правильно: Борис Ефимович Вишневский еще долго не смог бы разговаривать по телефону — Супрунов перестарался и едва убил строптивого заложника.
Журбин, проснувшийся на лежанке в доме бабушки Фаины, увидел рядом с собой незнакомца и, легонько прикоснувшись к его воспоминаниям, пришел в откровенный ужас: Миранда перебросилась в почти что умершего человека! Наставница поставила на карту — жизнь, но выиграла — две, свою и исследователя вселенских непоняток Вишневского. Борис Ефимович лежал, погруженный внутренним приказом диверсантки в искусственную кому и… выздоравливал. Не исключено, что полностью.
Арсений осторожно выбрался из-под меховых одеял, нашел на стуле одежду. Когда натягивал теплые спортивные штаны, в комнату зашла Фаина.
— Проснулся, миленький? — по обычаю чуть-чуть ворчливо, пробасила бабушка. — Давай-ка, выпей это, — шаманка протянула Сеньке большую глиняную кружку. — И иди к своим, Борис Малый Совет затеял.
— А ты? — глотая теплый горьковатый напиток, спросил Журбин. — Тебя разве не позвали?
— А у меня хлопот полон рот, — проворчала шаманка. — Ты опосля ко мне зайди, разговор серьезный есть. — Фаина подошла к лежанке и положила сморщенную ладонь на высокий лоб Вишневского. — Не его срок, — вздохнула, — рано парень на тот свет собрался…
Журбин мог бы сказать, что Ефремович на тот свет и не собирался, отправили его туда, но редактировать слова колдуньи передумал: Фаина и без его ремарок знает, кто, где и как конец найдет. Арсений надел пуховик и валенки, обмотал шею шарфом и вышел из дому.
На улице пахло весной, прогретым деревом избы. С крыши высокого крыльца свисали, искрящиеся под солнечным светом сосульки, округлые белоснежные сугробы блестели словно лакированные: как и предсказывала бабушка Фаина, наступила первая апрельская оттепель — зиме конец!
Красотища. Полтора десятка древних скитов напоминали рождественскую картинку — по крышам белоснежная окантовка, дымок из труб струится в прозрачное лазоревое небо, санки во дворах… Деревья чернеют тонкими ветками, словно выписанные тушью по белому фону. На деревьях несколько ворон и галок головами вертят.
Арсений помахал рукой Егорше: троюродный внучатый племянник Фаины расчищал снег за избой. Егор кивнул обрадованно:
— Ты как? В порядке?!
— В абсолютном!
Скатившись с крыльца, Журбин отправился по протоптанной дорожке до дома, прозванного беглецами «избой-читальней». Три года
