Циклопы. Тетралогия

ей внучкой».
   Приняв решение, Миранда натянула на лицо носителя улыбку:
   — Нам есть о чем поговорить, Фаина, — сказал бабушке Журбин-Хорн. — Чаем путешественника напоишь?
   Внезапная перемена в госте ненадолго озадачила шаманку. Пристально разглядывая телепата, ведьма пожевала губами и кивнула:
   — Проходи. — Посторонившись, Фаина показала гостю, что готова пропустить его в дом, и негромким изменившимся тембром приказала внучке: — Баню затопи, золотенькая. Гость у нас… желанный. Иди, и д и…
   Тамара медленно, не отрывая глаз от бабушки, кивнула… Но с места не двинулась.
   Поднимаясь по крыльцу, Журбин смотрел на девушку. Тамара морщила лоб, покусывала нижнюю губу, и было непонятно: вспомнила она Арсения, успела хоть что-то разглядеть в чужих воспоминаниях, ПОВЕРИЛА?!
   В голове Арсения вспыхнуло предупреждение Миранды:
   «Не лезь. Не открывайся. И не зли Фаину. Начнешь играть в телепата, хлопот не оберемся. Тамара еще тебя вспомнит, Сеня. Вначале попробуем с Фаиной добром договориться и постараемся понять, что она с внучкой натворила — мозг структура тонкая, штурмом из воспоминаний его можно повредить».
   К Тамаре подошел Егор, приобнял девушку за плечи и нежно чмокнул в щеку:
   — Пойдем. Бабушка сама здесь разберется.
   Пока Егор и Тамара не скрылись за углом дома, Журбин смотрел им в след: рука Егора соскользнула вниз, до талии девушки, и у Сеньки разум помутился от подобной вольности!
   «Тестостерон, Журбин, — напомнила диверсантка. — Они друзья и родственники, не затуманивай общую голову ревностью, у нас тут дел навалом… Трезвей, черт побери!»
   «Прости», — пробормотал Арсений и направился в дом, где его ждала Фаина.
   Журбин-Миранда прошел короткие полутемные сени, обратил внимание, что никаких ведер с колодезной водой в них нет: э т а бабушка жила на широкую ногу, видать, водопровод себе провела и паровое отопление устроила. Вошел в горницу.
   Фаина стояла упираясь поясницей в круглый стол на середине комнаты. Буравила глазами парня.
   — Нашел, значит, дорожку…, — проговорила неприветливо. — Замок открыл.
   — А зачем ты его закрывала? — Журбин-Хорн остановился. Выдержал тяжелый взгляд шаманки. — Ты ж обещала дверь нам «придержать». Говорила, что примешь, как родных…
   — Не было такого.
   — Но подразумевалось.
   По полным синеватым губам шаманки зазмеилась улыбка:
   — Ишь… как насобачился-то со старухами разговаривать. Я, золотенький, таких слов — «подразумевалось», не знаю. У меня все по-простому, да по-старому — был договор, аль не было его. Я дверь тебе держала, ты не явился — все, замок закрыт.
   «Она может говорить правду, — подтвердила диверсантка. — Если помнишь, когда мы обратно к себе вышли, в нашем мире проскочил почти что месяц. Фаина могла закрыть дверь от н е п р о ш е н н ы х гостей. Зачем ей неприятности вроде нашего Платона?»
   Журбин прикинул вероятность такого поворота, едва заметно пожал плечами…
   — Это кто ж с тобой, золотенький, разговаривает-то? — неожиданно пробасила бабушка. — Миранда, что ли, снова с тобой пришла?
   «Обаньки! Журбин, а мне кажется, я ей не представлялась!»
   Навряд ли шаманка уловила удивление Миранды на лице Арсения — террористка как всегда держала мимику носителя в жесткой узде, — но тем не менее, отреагировала грамотно, по вытекающей:
   — А мне Тамарочка об вас все рассказала. Об вас, Завьяловых, П л а т о н е…, — Фаина сделала акцент на последнем имени. — Я все об вас, золотенькие, знаю. ВСЕ.
   «А это попадос, Арсений, — быстро проговорила диверсантка. — Если наша доверчивая девочка выболтала «бабушке» секрет телепортации, в этом мире возникнут проблемы. Местный департамент здорово влетел, Журбин».
   Напарники никак не собирались посвящать деревенскую старушку в техническую сторону проблемы интеллектуальных перебросов. (Фаина из их мира особый случай: хроно-департамент объявил войну ее роду-племени, так что можно говорить — потомки сами нарвались.) Колдунья обоснованно верила в небывалое и принимала интеллектуальные перемещения за особый род ворожбы.
   — Если Тамара рассказала тебе ВСЕ, то почему сама это же ВСЕ забыла? — резонно и хмуро спросил Журбин-Хорн.
   Шаманка повернулась к гостю спиной, расправила узорчатую скатерть на столе, вздохнула всем телом:
   — Дак страдала она, золотенький. Страдала… Сил не было смотреть на ее мучения, вот я и п о м о г л а. Маленько. Помогла ей плакать перестать.
   — Но теперь я здесь! Помоги ей снова — в с п о м н и т ь!
   — Поздно, — Фаина резко развернулась. — Поздно, парень. Через шесть дён, на Малую Пречистую у нее свадьба назначена.