«Циклопы» — это сериал о путешественниках во времени. В совсем недалеком будущем путешествия во времени стали доступны. И теперь каждый может отправиться в прошлое… Серия «Циклопы» закончена!
Авторы: Обухова Оксана Николаевна
идентичность.
…Устроив отдохнуть солдатика, диверсантка переместилась в Журбина, проверила как бережно тот упрятал рюкзак под ворохом валежника и дала голосовую команду:
— Выдвигаемся. Журбин, ты — альфа, я на стрёме.
Тимофей Кукушкин окучивал картошку на личном огороде. Лесопилка, где Тимон трудился, сегодня не работала — все мужики в тайгу ушли на розыски убийцы. От Тимофея в лесу толка нет, так мать нашла занятие для парня: чтоб бестолку к поселковой школе не шлялся, к приехавшим солдатикам не приставал, поставила окучивать картошку.
Ведь, кто их знает? пришлых этих. Еще на кулаки нарвешься, время — не спокойное. Нервы у всех — взлохмачены. Раздерутся местные парни с чужаками и сами не поймут за что.
Тимофей ударил тяпкой по сухой земле, выбил тучу пыли. Трудолюбия никак не прибывало…
Поглядел по сторонам.
О. Один солдат уже нарисовался. Бредет через поле как у себя дома, головой вертит.
Интересно. И откуда же он топает? по ягоды-грибы ходил?
Солдат с сержантскими нашивками увидел Тимофея, улыбнулся словно старому знакомому. Рукой махнул.
Хороший человек, наверное. Идет по полю, лыбится.
— Бог в помощь, — донеслось до Тимофея.
Кукушкин огорченно поглядел на тяпку. Сарказма вроде бы в голосе сержанта не наблюдалось. Не насмехался парень над селянином. Но тем не менее, вольная походка прогуливавшегося по окрестностям родной деревни чужака, тоску нагнала — в армию Тимофея не взяли, ловкая мамаша инвалидность сочинила.
— И вам не сдохнуть, — буркнул Тимофей, разозлено треснул тяпкой по грядке. По звуку догадался, что разрубил за раз как минимум две картофелины.
А чтоб тебя! Ходят тут всякие, лыбятся… Работать людям не дают.
Кота, скользнувшего в высокой траве у штакетника, Кукушкин не заметил.
Василий-Миранда шел впереди разведчиком, транслировал для Журбина окрестности.
Встреча с местным дублем Тимофея чуть позабавила Арсения с Жюли. И в этой параллели кислый тип Кукушкин на работе рвения не проявлял. Тяпкой так махал, как будто картофельные клубни всем сердцем ненавидел. (Хотя его «близнец» на запах жареной картошки мог прибежать с любого конца Острова. Проверено. Подтверждено неоднократно. Желудок у Тимоши — всевсавыющая черная дары, резиновые кеды переварит.)
Поприветствовав Кукушкина, Журбин вновь сосредоточился на телепатическом контакте с котом-пришелицей. Перед внутренним взором Арсения-Жюли возник штакетник огорода бабушки Фаины. Изображение легонько колебалось, Василий-Миранда прилично обогнал напарников и начал выходить за радиус уверенного приема Журбина. Пришлось немного обождать пока друзья поближе подойдут.
Посидев немного у забора, кот-диверсантка двинулся дальше. Подобрался к самому дому, передал Журбину вид на двор шаманки и протянул ноздрями воздух…
С органами восприятия носителя кота Миранда управлялась ловко. Небольшую трудность доставляло изменившееся расположение головы — Лаура волчица рослая, кот шагал, раздвигая носом траву, усами чиркал только что не по земле, но это — частности. Миранда много лет провела в шкуре зверя и с небольшой разбалансировкой справилась мгновенно.
На крыльце перед домом ведьмы сидел крепкий мужичок в высоких шнурованных ботинках. Подремывал. Из раскрытого окна гостиной ведьмы тянуло запахом кота, измазанного свиным салом с ароматом лаврового листа.
Порядок. Можно начинать непосредственно операцию. Миранда сочинила в голове носителя картинку — Андрюша Самосвал с мобильником в руках…
«Отлично, приступаю», — долетел до Василия-Миранды телепатический ответ Арсения.
Самосвал сидел во дворе за широким, накрытым цветастой клеенкой столом и хмуро чистил разобранную винтовку. Готовился к походу в лес. К ноге Андрюши прижималась лайка. Собака чувствовала недовольство хозяина, хвостом чуть-чуть повиливала.
Лежащий на столе телефон негромко загудел и завибрировал, на дисплее высветился неизвестный номер. Андрей Петрович цапнул трубку и «алло» в нее сказал.
— Пора. Иди.
Два кратких слова как будто окатили Самосвала дурнотой и оторопью. Оцепенев на несколько секунд, Андрей Петрович посидел. Потом поднялся. Выпустил из руки на стол комок промасленной ветоши и направился на улицу.
Василий-Миранда прятался за отцветшим, но все еще пышным георгиновым кустом на клумбе под окном гостиной бабушки Фаины.
В ворота троекратно постучали. Шнурованные по щиколоткам ботинки снялись с крыльца, дотопали до ворот…
— Открывай, Серега, это я, — раздался с улицы голос Самосвала.
